Я вижу, что машину Артема резко подрезают, и она чуть ли не вылетает с трека, но быстро восстанавливает свой ход. Мы со Стешей резко подскакиваем со своих мест.
— Бл*дь! — говорю я.
— Это машина Артема была? — спрашивает Стеша напряженно.
— Да, — злобно говорю я. — Черт меня дернул погоняться сегодня!
Я безумно раздражаюсь на себя из-за своей же тупости. Если с Артемом что-то случиться никогда себе не прощу. Я был занят гонкой и не смотрел в сторону Ани, а сейчас, посмотрев на нее, я вижу, как придурок что-то шепчет ей на ухо и сжимает ее бедро. Она резко дергается от него, а мне этого достаточно, чтобы выпустить на волю собственного зверя.
— Не трогай ее! — рычу я и бью его так, что он отлетает от Ани. Она пораженно смотрит на меня, но мне не до этого.
Вокруг начинается суета и толкотня. Придурок набрасывается на меня, но я блокирую его удар и даю ему под дых. Аня пытается оттолкнуть меня от него, но ее толкает какой-то жирный мужик, и она, крикнув, падает. Я бью кулаком под дых этому жирдяю и пропускаю удар в лицо от Коли. Я тут же пинаю его в лицо. Я вижу, как Аню поднимает Стеша и снова пропускаю удар от придурка.
Аня с криком бросается к Коле и толкает его изо всех сил, тот не удерживается и падает. Я же в шоке смотрю на мою смелую стервочку. На меня кто-то наваливается, и я отпихиваю его в сторону. Надо валить отсюда. Я подхватываю девчонок за руки и тащу к выходу. Шум стоит нереальный, а толкотня только усиливается. Меня ужасно страшит, что с девчонками может что-то случится. Ужас, который разворачивается на стадионе не передать словами. Все просто с цепи сорвались. Я распихиваю всех, проталкивая нас к выходу. Стеша расцепляет наши руки, и я в ужасе оборачиваюсь, думая, что я потерял сестру, но она просто цепляется за Аню, чтобы мне было удобнее вытаскивать нас.
Еле как, выбравшись из этой толкотни, я перевожу дыхание и, внимательно обсмотрев сестру с ног до головы, начинаю судорожно шарить руками по телу Ани.
— Со мной все хорошо. Успокойся, — говорит она мне.
Но мне нужно точно в этом убедиться. Я еще не отошел от драки. Руки подрагивают, костяшки разбиты в кровь. И эта кровь остается на Аниной одежде, но она не обращает на это внимание. Адреналин гуляет в крови, заставляя меня тяжело и часто дышать. Аня берет меня за лицо, чтобы я взглянул ей в глаза и тихо начинает говорить мне:
— Андрюш, все хорошо. Со мной все хорошо. Успокойся, пожалуйста, — нежно говорит она мне.
Я постепенно расслабляюсь и утыкаюсь ей в шею. Она гладит меня по голове и продолжает шептать мне, что она рядом и что все хорошо. Меня окончательно отпускает, и я крепче прижимаю ее к себе. Хоть на миг почувствовать ее тепло. Она доверчиво льнет ко мне, и я наслаждаюсь ее запахом, жадно вдыхая его.
Артем быстро подходит к нам, а Стеша буквально врезается в него. Он крепко обнимает ее, и они о чем-то разговаривают.
— Пойдем в туалет. Смоем кровь с твоих рук, — говорит Аня, а мне не хочется отпускать ее ни на минуту. Аня со вздохом отходит от меня. Ей тоже хорошо в моих объятиях. Что же я буду делать, когда она уедет?
Я не удерживаюсь и беру ее за руку, а она крепко сжимает мою руку в ответ.
— Ань, как думаешь, мы бы… — начинаю я говорить, пока Аня смывает с моих рук кровь.
— Тшшш, — она прикладывает ладошку к моему рту. — Не рви мне сердце.
А что делать с моим сердцем? Что делать мне без нее?
Я прислоняюсь к ее лбу и беру ее за лицо, она хватается за мои руки и сжимает их. Мы смотрим друг другу в глаза. Почему когда так много хочется сказать, нужных слов невозможно найти и подобрать!
— Я так … — люблю тебя. — Хочу тебя. — договариваю я.
У Ани слезы в глазах, но она как будто понимает меня на подсознательном уровне. Она криво улыбается и говорит:
— И я тебя, — шепчет она. — Всегда.
— Всегда, — шепчу в ответ и целую ее с такой нежностью, на которую способен. Этот поцелуй так не похож на наши другие. У него соленый вкус из-за слез Ани, скатывающихся по ее щекам, с привкусом отчаяния, горечи и безнадежности. Мы отрываем друг друга от сердца, выворачиваем всю душу. Этот поцелуй — признание. Поцелуй, который обнажает всю нашу боль и обнажает наши души друг перед другом. Поцелуй — напоминание того, что мы теряем.
— Останемся друзьями? — говорит она мне напоследок.
Я ухмыляюсь и говорю:
— Это не для нас с тобой.
Аня прикусывает губу и задумчиво кивает, а затем садится в машину.
Я всегда думал, что когда найду ту самую, то никогда не отпущу ее, с ней мне точно всегда будет хорошо, и я всегда буду в настроении. Но сейчас, когда я смотрю, как Аня уезжает от меня в другой машине, я понимаю, сколько бы боли она мне не принесла, как бы не бесила меня, ни за что бы не променял мгновения с ней на что-то другое. Смотрю вслед уезжающей машины и громко выдыхаю, хотя каждый вдох дается с трудом. Грудь словно в тисках, а сердце мешает и больно бьется в груди. Придется научиться жить с этим чувством. Сколько времени на это уйдет? Кто-нибудь мне скажет?