— С Сережей точно будет всё в порядке? — удавка сковывает горло. Слова из себя выталкивать приходится.
Я не прощу себя.
— Мелкого сейчас нет в стране. Надеюсь, вопрос безопасности решится к его возвращению.
«Сережа с Сафи» — понимание простреливает с такой скоростью и силой, что перед глазами темнеет. Я физическую боль ощущаю.
— Мама сказала…, - с мыслями собираюсь. — Что я пожалею, если надумаю к Сереже вернуться… Она сказала… Если я не соглашусь, то его…
Нет, тягостно такое вслух произносить.
— Не беспокойся. Тот человек, которому могли бы его заказать, контролируем.
Выражение её лица меня пугает.
Я думала, что Яра удивится. Или скажет, что меня обманули. Но я никак не ожидала такой реакции.
— То есть мама…, - слова в горле застревают.
Я буквально задыхаюсь. Не могу поверить… Она ведь мне обещала!
— Не думай об этом, — Яра касается моей руки. — Поверь мне, ты не в силах что-либо изменить. Твоя мама ввязалась в непростую и очень грязную игру. Единственное, что ты можешь сделать — это позаботиться о тебе и Коле. Мне жаль, что ты сразу не позвонила.
— Я боялась за него. Боялась, что она ему вред причинит.
Саяра кивает.
— Не говори Сереже! Пожалуйста, я тебя очень прошу.
Схватив её за запястье, заглядываю Яне в глаза. Мне нужно знать, что она исполнит просьбу.
— Маш, не обязательно делать мне больно, — шутливо произносит в ответ. — Достаточно просто сказать. Говорить или нет, решаю не я, а ты. Если не хочешь, я не скажу. Во всем, что не касается вашей безопасности, можете сами решения принимать.
— Он меня не простит, — пытаюсь унять дрожь в своем голосе.
Яра вздыхает.
Она со мной согласна, понятно это и без слов.
— Маш, тебе ведь не нравилось, что мама за тебя решение приняла?! Принуждение не нравилось. Сереже тоже не понравится, что за него всё решили. Ты не дала ему шанса. Более того, у мужчин всё проще устроено. Им жизненно важно чувствовать себя сильным. Взять ответственность на себя — не проблема. Но жить с осознанием, что ты не смог защитить свою семью — трудно. Какова бы ни была предыстория.
Мне хочется протянуть руку и вырвать у Саяры таблетки. Без них мне сложно справиться с эмоциями. Я хочу их отключить. Захлебываюсь в печали. Она уже частью меня стала.
Она улавливает мой взгляд. Наклоняет голову набок и смотрит на меня мягко.
— Я записала тебя к своему психиатру. Он прекрасный специалист. Я не хочу, чтобы ты комплектовала из-за этого. Он проверит нейрохимию головного мозга, если нужно будет медикаментозное лечение — выпишет препараты. А вот это вот, — она приподнимает флаконы. — Путь в пустоту. Ты ими выжала из организма всю радость. Дрянь, подобного рода, не содержит в себе положительного заряда, она забирает последнее у тебя самой.
Глава 13
Мария
Если вам грустно, хочется побыть в одиночестве какое-то время, взять чашечку горячего шоколада и посмотреть в окно, пуская слезу, то это ещё не депрессия. Меланхолия, осенний сплин, внезапно нахлынувший приступ уныния, называйте это как хотите.
Самое страшное в настоящей клинической депрессии — это стыд. Ты пытаешься справиться сам, но не можешь. Идти к квалифицированным врачам, тебе не хочется, ведь все узнают какой ты псих.
Замкнутый круг. Сам справиться не можешь, и помощи попросить не решаешься.
Всё доходит до того, что для тебя мысли о собственном существовании становятся невыносимыми. Нет, не обязательно тебе должно захотеться наложить на себя руки, но жизнь становится невероятно тягостным испытанием. Она не приносит удовольствия. В какой-то момент ты осознаешь, что сам его не желаешь.
Оно тебе просто не нужно.
Какое удовольствие, если ты с постели не можешь встать? Не хочешь есть, двигаться, думать. Вместо прогулки берешь в руки телефон. Бездумно ленту листаешь. Читаешь что-то, что не вызывает у тебя никаких эмоций. Ни хороших, ни плохих.
Ты по факту пустой и тебя это никак не заботит. Будущее кажется настолько мрачным, что вера в успех бесследно рассеивается. Остаются только боль от собственной никчемности и пустота.
Всё, чем бы ты ни занимался, тебе противно и неприятно, как и ты сам.
За последнее время я всего несколько раз гуляла с Колей за пределами участка мамы. Сил ехать куда-то не было. Да и не хотелось мне появляться на людях. Мы вместе с сыном лепили куличики в песочнице. Плавали в бассейне. Рисовали на уличных мольбертах. Он гонял мяч по газону. Но каждая из этих прогулок недолгой была. Совсем недолгой. От силы меня на полчаса хватало. А потом мы возвращались в нашу комнату и я, преисполненная тоской, слушала о том, как он весело провел время с папой на последней прогулке. Много бегал и смеялся. Ел мороженое. Катался на машинках. Летал по парку, когда Сережа, бегая, держал его на высокоподнятых руках.