— Уже сказала, — обрубаю я девчонку и, обойдя ее слева, оставляю за своей спиной.
— Но… — шелестит сзади блондинка.
— Не надо больше никаких «но». В моем поступке нет ничего персонализированного. Поэтому можешь забить, — пожимаю плечами и иду дальше.
Я ведь именно так и сделал. Забил и забыл.
Ведь вот уж точно, чего мне и даром не нужно — так это «благодарность» мажоров.
Пусть просто проходят по жизни, не замечая. Следуют по параллельной колеи. Нам с ними точно не по пути.
К счастью, девчонка оказывается понятливой и больше ко мне со своими «спасибами» не лезет. Мэйс, кстати, не лезет ко мне тоже. Поэтому я могу нормально доучиться в этот день.
С трудом дожидаюсь среды, ведь сегодня я надеюсь выйти на лед. И никакой мистер Ландо не сможет меня остановить. Пусть только попробует.
Мне есть что терять, поэтому я буду отстаивать свою конкурентоспособность с рвением молодого раненого льва. Впрочем, думаю, тренер и так пойдет мне навстречу.
Я, в отличии от некоторых ребят из нашей команды, собираюсь заниматься хоккеем профессионально. Кроме прочего, мне очень нужен этот спорт — так поступить в университет легче. Спортсменам всегда рады и часто берут даже вне конкурса.
Я, конечно, на такое счастье не надеюсь, поэтому учусь, глотая знания «как не в себя». А что мне еще остается делать?
В среду едва дожидаюсь окончания уроков и мчу, чтобы подобрать по дороге Ника. Друг, правда, пытается меня отговорить, просит посидеть в запасе.
— Ага, — хмыкаю я. И мы оба понимаем, что запас — это совсем не про меня.
Кроме того, я планирую на льду немного размяться, чтобы в пятницу выехать на трассу. Деньги-то нужны…
— Ладно, как знаешь, — бурчит друг, вытаскивая клюшку из моей тачки. При попытке подхватить и мою, едва не отгребает этой самой хоккейной палкой по шее.
— Мне нянька не нужна, — поясняю свое поведение.
— Я хотел как лучше… — бормочет Ник.
— Спасибо, — отрезаю, — но не надо, — закрываю тачку и вместе с другом направляюсь в Арену.
Там после жарких споров с Ландо я все же движусь в раздевалку. Парни успевают переодеться быстрее и уже высыпают на лед.
Я же, догоняя их, понимаю в коридоре, что забыл свою капу. Приходится возвращаться в раздевалку. Шипя сквозь зубы, снимаю краги и начинаю рыться в сумке. Вот что значит не был на хоккее уже несколько дней, даже приспособление свое успел потерять.
Легкий стук в дверь я игнорирую, как назойливую муху. Мне сейчас не до этого. Я на лед спешу, а найти не могу.
— Солнышко, я вроде не опоздала, — звучит одновременно со скрипом открывшейся двери.
Я медленно поворачиваюсь.
На пороге нашей раздевалки стоит наша новенькая мажорка.
На мгновение округлившиеся глаза девчонки сразу же приходят в норму.
— А где Энди? — спрашивает как ни в чем не бывало.
— Не знаю, — бросаю я, поворачиваясь к ней спиной и продолжая рыться в сумке. Мне плевать, кто такой этот Энди и где он вообще находится.
Внутри ощущаю раздражение, понимая, что эта липучка сейчас начнет приставать, не отцепишься. Сцепляю зубы, стараясь погасить в себе злое рычание. Капа наконец-то находится. Впрочем, от этого не легче. Я бы сейчас предпочел копаться подольше, только бы не встречаться с этой вонючкой.
Рывком застегиваю сумку, подхватываю краги и демонстративно верчу капу в руках, чтобы при первой же возможности была резонная причина ничего не отвечать приставучей мажорке.
Резко поворачиваюсь и застываю.
Кроме меня в раздевалке нет никого.
Тихо закрытая дверь даже не заскрипела, когда вонючка убралась отсюда. Пожимаю плечами и иду к деревянной преграде — в конце концов ребята меня уже заждались. Подойдя к выходу из раздевалки, задерживаю дыхание, чтобы ненароком не задохнуться. Спешу, стараясь, как можно скорее оказаться в коридоре, потом на льду.
Захлопываю за собой дверь, делая внезапный вдох, и сразу же готовлюсь сдерживаться, чтобы прямо тут не вырвать, а потом вдруг понимаю…
… понимаю, что воздух вокруг меня не пахнет… совсем ничем…
Останавливаюсь и принюхиваюсь. Надеюсь, что никто сейчас со стороны за мной не наблюдает. В противном случае — человека ждет изумление: я словно собака верчусь вокруг своей оси, втягивая носом воздух.