— Выходите, мисс Ловато, — сухо разрешает учитель, продолжая свои объяснения.
Подхватываю со стола свой телефон и удаляюсь. Прикрываю за собой двери и, подойдя к окну, прислоняюсь к холодному стеклу. Снова набираю папу.
Нет ответа…
Одинокая слезинка скатывается по моей щеке.
Ну неужели? Неужели можно быть настолько занятым, чтобы не поздравить свою дочь с Днем Рождения⁈ Ведь восемнадцать мне не каждый раз бывает…
Сцепляю зубы и резко стираю свою соленую слабость. Не буду плакать! Нет, я не буду!
Набираю маму.
— Ева, что случилось? — спрашивает она спустя гудка четыре. — Да, вот этот цвет мне нравится больше, — отвлекается на кого-то. Похоже, выбирает лак для маникюра. — Так что там? Давай скорее. Я спешу.
Вздыхаю.
Она как всегда. Выделяет мне лишь пару минут из своего плотного расписания. Кажется, что больше мама просто не сможет.
— Где папа? — спрашиваю быстро. — Я не могу ему дозвониться.
— П-папа? — она спотыкается на этом слове. — А, папа… Папа занят, Ева. Тебе ли не знать, как сильно он старается.
Всхлипываю против воли. Настолько сильно, что забыл о Дне рождении дочери?
— Он будет позже, — спокойно договаривает мама. — Да, так будет замечательно, — снова она не со мной. — Всё. Давай, Ева. Я заберу тебя через пару часов. И как приедем домой, тебе сразу нужно будет собираться.
— Мам… — шепчу безвольно, — забери меня… Забери меня отсюда… — я позволяю слабость.
— Ева Ловато, — голос мамы становится холоднее стали, — мне что, кажется, что ты проявляешь бесхарактерность?
Нет! Не кажется! Тебе не кажется, мама! Я действительно сейчас раздавлена и слаба! Где мой любимый папа?
— Я заеду через два часа, — сбрасывает звонок мама.
Я сжимаю кулаки от бессильной злости. Залетаю в туалет — благо, он находится неподалеку, — и быстро закрываюсь. Реву на полную.
Никогда… никогда со мной такого еще не бывало. Обычно я — сама выдержка и прочность. Но сегодня, кажется, во мне ломается что-то сокровенное и дорогое. Мой папа, самый близкий человек во всей Вселенной, впервые не поздравил меня.
Первое, что я видела, открывая глаза в этот день все свои семнадцать лет до этого, была теплая улыбка папы. И только на восемнадцатый раз мой взгляд уперся в потолок…
Как горько. Как больно. Как обидно.
Звенит звонок с урока. Я привожу себя в порядок и выхожу из туалетной комнаты.
Спокойно собираю вещи. На лице непроницаемая маска, внутри — пожар и полная разруха.
Как выдержать сегодняшнюю пытку?
Сегодня к нам домой приедут гости. Все нужные и уважаемые люди. Надеюсь, что к тому времени мой занятой отец освободится.
Вечером мне нужно блистать и быть счастливой. А сейчас… сейчас я стягиваю сердце в стальные путы и цепляю на лицо милую гримасу.
Ведь у меня сегодня праздник. День Рождения, как никак. Совершеннолетие, чтоб его…
К счастью, никому не видно, как я несказанно этому рада…
— Ты что-то долго! — мама возмущенно поджимает губы, окидывая меня рентгеновским взглядом. Она заставляет меня подняться и покрутиться на месте. Чувствую себя каким-то выставочным экспонатом. — Это убрать, — тычет пальцами с идеальным маникюром на ленту в моем платье, — и вот это. Что за похабщина! — на мгновение хмурит свои ровные брови. А потом спохватывается. Ну да… естественно, ведь это может привести к морщинам.
Я стою, безвольно опустив руки вдоль тела. Мне сейчас всё равно, что со мной происходит. Пусть хоть в Харли Квин меня нарядят. Безразлично.
Папа до сих пор так и не набрал, не объявился.
От мамы я знаю, что он приедет позже. Выкроит из своего графика пару часов для дочери.
Ну да… ведь предстоящие выборы куда важнее…
— Эндрю приехал? — мама грубо поднимает мой подбородок и ищет ответ в моих красиво накрашенных глазах.
Слегка пожимаю плечами.
Я не знаю. Друг сегодня утром набрал меня, поздравил. На этом всё.
Мы с ним не настолько близки, чтобы полдня висеть на телефоне. Правда, через некоторое время мы будем самыми близкими людьми на свете, после родителей — супругом и супругой.
Я погружаюсь в свои думы.
Не могу выкинуть из мыслей поступок папы. Наверное, у него на работе всё настолько плохо, что он трудится, не поднимая головы. Он ведь старается для нас…
А я такая плохая дочь, что не могу и потерпеть немного.
Становится стыдно. Я — эгоистка, думающая только о своем личном благе.
— Теперь хорошо, — вырывает меня в реальность голос мамы.
Она склоняет голову и рассматривает меня с прищуром. Потом кивает, явно удовлетворенная тем, что видит.