— Не смешно, — потешно дует губки Ева. — Ты спросил про подругу. Я тебе всё рассказала, — говорит немного обиженно. А потом начинает оглядываться. — Где вода?
— Какая вода?
— Ну я пить хочу, — отвечает так, словно мне всё должно быть понятно. Ее желание — закон для прислуги.
Я вздыхаю.
— Жди, — выхожу из тачки. Зачем я делаю это — я в душе не понимаю, но отчего-то во мне просыпается доселе скрытая человечность. Быстро покупаю воду. — Держи, — протягиваю ей бутылку.
Она пьет. Жадно, словно в пустыне провела неделю. Немного кривится, когда растягивает поврежденные губы.
— Вытрись, — протягиваю ей упаковку влажных салфеток.
— Не буду, — воротит нос.
— Как хочешь, — мне в общем-то плевать, в каком она будет виде. Хоть босиком. И без платья.
Нет, лучше в платье. Аварийную ситуацию мы создавать не будем.
— Так что с подругой? — уточняю.
— Только в Нью-Йорке, — она пожимает плечами.
— А здесь? Кайя?
Они вроде нормально общались.
Мажорка едва заметно кривит нос. И отрицательно ведет головой.
— Нет, Кайя не подруга.
Я тихо ругаюсь. Подруга не подруга. Кто их разберет.
— К мажору давай завезу тебя, — мне бы хоть куда-то ее сбагрить. Мне домой вообще-то нужно.
— К какому мажору? — поворачивается с детской непосредственностью.
— Ну к этому, — киваю на огромный бриллиант, блестящий на ее пальце.
— А… — тянет. — К Энди? Нет, к Энди я не поеду.
— Куда поедешь? — меня начинает порядком утомлять этот бестолковый разговор, не имеющий никакого смысла.
— Все равно, — она отворачивается от меня к окну. Прислоняется лбом к стеклу. — Главное, не к этому придурку, — произносит. А потом едва слышно добавляет. — Я не про Энди
Любопытно, конечно, о ком речь. Но расспрашивать ее не буду — что это там за придурок в жизни мажорки это не мое дело.
Ева на соседнем сидении начинает возиться.
— А где моя бутылка?
— Вода? Вон лежит, — показываю на лежащую возле ее стоп на торпеде тару.
— Не эта. Праздничная, — говорит. А потом поясняет подробней. — Ну вино. Сладкое такое.
Я бросаю на нее быстрый взгляд. Проверяет? Или действительно ничего не помнит?
— Там осталась, — машу головой назад.
— Купи мне другую, — спокойно произносит. И, не успеваю возмутиться, что я ей не прислуга, огорошивает. — Я сегодня хочу напиться. Я взрослая уже. Мне можно.
Смотрю на нее и вспоминаю слова Кайи про День Рождения.
Теперь понятно, почему она выглядит так… сногсшибательно. А выглядит она сейчас действительно красиво.
Если, конечно, не принюхиваться. Ведь от нее сейчас пахнет алкоголем.
В голове мелькает мысль о том, что вероятно в жизни мажорки что-то идет наперекосяк. Иначе она бы не находилась в тесном салоне моей старой тачки, а праздновала бы на яхте… или где там празднуют днюху такие богатеи…
Но спрашивать ее не буду.
Да это у меня при всем желании и не получится — мажорка мгновенно засыпает, прислонившись к прохладному стеклу моего раритета.
Тихо завожу авто, решая, что придется везти ее к себе. Ну не бросать же прямо в центре Чикаго?
Огромные небоскребы Чикаго стремятся в небо, соревнуясь друг с другом в количестве яркого блеска. Их зажженные огни бледно-желтыми точками отражаются в темных вода озера, вдоль которого ведет моя дорога.
Машина плетется в бесконечном потоке. В голове нет ни одной мысли.
Рядом, закинув ступни на приборную панель, спит практически незнакомка.
Что в этой жизни я сделал не так?
Я тихо вздыхаю и скашиваю глаза на тихую Еву. Совершенно не представляю, что сейчас скажу брату, как объясню, кто это такая, и зачем я притащил ее к нам домой.
Девушка едва слышно всхлипывает и поджимает губы. Такая беззащитная во сне с двумя этими «дорожками» на подбородке.
Повинуясь порыву, стираю их обе, когда мы стоим на светофоре.
Я далеко не пай-мальчик, но знаю, что такое «больно». А у этой мажорки в глазах читалась вселенская скорбь. Такую как ни заливай алкоголем, всё равно становится видно.
Сворачиваем с оживленной трассы в мое захолустье. Я сразу набираю скорость. Здесь ездить приятнее, чем в городском трафике. Свежий ветер задувает в мое чуть приоткрытое окно. Веду головой и вдыхаю осенний воздух.
Еще немного, и город преобразится. Не зря же Чикаго — это город ветров.
Здесь и сейчас преобладают порывы нон-стопом, но скоро будет сложнее — температура будет падать, а с ней и кислород, забирающийся буквально под куртку…