— Стас?! О чем ты говоришь? Он тут причём? — на лице Карины неподдельная такая растерянность, что явно выбивает меня из колеи. Может, я просто цепляюсь за призрачную надежду, ищу способ начать с чистого листа, но я должен знать наверняка.
— Стас пришёл ко мне и сказал, что станет твоим мужем и ты от НЕГО беременна, — отпускаю я её.
— Стас не мог такое сказать. Он просто партнёр по танцам. Его пять лет как нет в городе, уехал по приглашению заграницу.
— Не взял тебя с собой, потому что сын мой?
— Урод! Я не спала с ним! Ты несёшь чушь.
— Да? Значит, зря я ему вмазал? Посчитал ребра в его скелете? Гнал, как ошпаренный, отсюда со всем, что у меня было на руках? Звонил тебе и проклинал тебя… и оказывается МОЕГО ребенка? — я осел на край кровати, спрятав лицо в руках.
— Станислав тогда не приходил какое-то время на занятия, а когда появился у него под глазом был желтый синяк… Нет!.. Боги, так это правда? Никакой не бандит-хулиган на него напал?! — Карина заходила по комнате, а я наблюдал за ней, словно, голодный хищник. — Так это был ты?! Он наговорил такое? Но зачем?
— Это ты мне скажи. Зачем? — нависаю над ней. — Что у тебя с ним было, Рина?
— Ничего, клянусь тебе, — искренне отнекивается она, давая мне зелёный свет.
Я впиваюсь в её губы поцелуем, прижимая к своей груди. Я целую и она отчего-то не протестует, будто, ей нужны были мои объятия, эта исповедь, чтобы найти способ отпустить прошлое. Поцелуи превращаются в водопад, унося все тревоги, недомолвки, снимая груз, душивший нас годами.
— Ринка моя! Не отпущу тебя больше! Я скучал по тебе, — шептал я искренне, словно, мальчишка, который из-за неопытности мелет всё, как есть.
— Зак… Зак, — повторяла Карина и плакала, снова плакала.
Мои руки подняли её и уложили на кровать. Я лёг на неё сверху.
— Красивая моя. Хочу тебя! — шептал я, разминая её изящную шею и плечи.
Меня не пугало её опухшее лицо, красный нос, солёные губы и щёки. Она была настоящей, такой беззащитной и в тоже время дающей себя без остатка. Не было сил сдерживаться и я начал раздевать свою первую любовь, так что могла стать последней и вечной.
— Захар, не… надо… Макар…
— Тш-ш, милая, он смотрит мультики, я закрыл дверь. Мы аккуратно, — шепчу я, потому что сил нет терпеть даже миллиметры между нами.
Она всхлипывает, но больше не противится. Раздеваю её, как драгоценный и долгожданный подарок. Она все такая же стройная, как я помню. Бедра стали округлее и грудь больше. Она была белоснежной и изящной. За окном было полнолуние. Так вовремя мне вспомнился сон, в котором мы делили эту же постель. Я провел рукой по её шее и плечам, тыльной стороной ладони дотронулся до сосков. Карина не закрывала глаза, она смотрела на меня, привороженная и обеспокоенная.
— Ты само совершенство, — говорю я ей.
Для меня она всегда была такой. ВСЕГДА. Глупо было обманывать себя. Я выбирал сначала таких же, а потом понял, что они не КАРИНА, и останавливался на полных её противоположностях. НИКТО и НИКОГДА не смог вытравить ЕЁ из меня. У меня дрожат пальцы, но мои слова успокаивают её.
Она собирала новости обо мне. Глупая… Боялась, что не затмит всех проходящих мимо меня? Ни за что не скажу, что ни одна не была желанней Карины. Быть первым и первый раз влюбиться — это рай, о котором невозможно было не мечтать. Моё счастье быстро нашло меня, но получается, что я его не заслуживал. Гордыня! Гордыня сделала меня слепым, обида сделала её колючкой. Наш сын сохранил нашу любовь.
Мысли беспорядочно пляшут во мне, но своих страстей мне не унять. Я нежен с ней, как и в первый раз. Я ласков с ней, как она того заслуживает. Свой ад я принёс в свою душу сам и выжег огнем всё светлое, что посадила во мне любовь к Карине. Но вот я вернулся к ней с выжженной пустыней вместо души. Сейчас мы обнажены оба в прямом и переносном смысле. Она проливает тихие слезы, заполняя трещины в засохшей почве души, а я заполняю её сталью свойственной мне горе — машины.
Этот гремучий коктейль между нами, её ноги вокруг моих бедер. Белые лозы рук вокруг моих смуглых железных плеч. Вот она, моя Элли, что исполнила желание Железного Дровосека* и отыскала моё сердце. Крики счастья и освобождения любимой, тонут в моём собственническом поцелуе, пока я достигаю её в нашем общем экстазе. Это такая любовь, что нет слов и полная эйфория. Не отпущу её никогда.
Мне бы только научиться видеть и слышать, мне бы только замолить грехи перед своей единственной любимой женщиной, которую оболгал и не поверил. Я просто прижимаю её к своей груди, глажу и успокаиваю.
— Нам нужно многое обсудить, любимая. Давай поужинаем, уложим сына спать и поговорим нормально, ладно?
*прим. Герой вспоминает сюжет повести «Волшебник Изумрудного города» А.М. Волков.
Глава 28
Карина
Выпуталась из мужских объятий и, прижимая покрывало к груди, стала собирать разбросанные по полу вещи. Удивительно, но ими был усеян весь пол в спальне, словно, Снежный специально раскидал.
— Карина?! — окликнул Захар, тоже поднимаясь с постели и направляясь ко мне.
— Не надо, — выставила руку вперед.
Сожалела ли я о случившемся?! Да!.. Нет!.. Не знаю!
С одной стороны, секс был неуместен. С другой, я расслабилась и смогла адекватно оценить ситуацию. Главным для меня оставался сын и его безопасностью. Я уже не так злилась на Снежного, мне было важно, что с ребенком не случилось ничего дурного.
Только вот секс ничего в наших отношениях не изменил. Ближе друг другу мы явно не стали.
— Не надо, что?! — оторопел мужчина.
— Трогать меня не надо, — отвернулась и принялась одеваться. Снежный не послушал, приблизился и обнял за плечи. Вздрогнула, но промолчала, снова освобождаясь от объятий. Быстро натянула одежду.
— Ужинать мы не будем и говорить нам не о чем. Макару давно пора в постель. Мы итак у тебя загостились, — поспешила к двери, когда меня остановил вопрос:
— Ты выйдешь за меня? — оторопела.
— Что?!
— Выходи за меня замуж, Каринка!
— Ты ненормальный! Чокнутый! Ты хоть осознаешь, что мне предлагаешь?
— Прекрасно осознаю. Я люблю тебя и у нас общий ребенок, — мне захотелось рассмеяться. Раньше Снежный не был столь наивен. Он либо пропил последние мозги, либо прикидывался идиотом. Прошло семь лет, а у него вдруг образовалась любовь ко мне и к сыну.
— Прошло семь лет. Мы с Макаром прекрасно справлялись без тебя. Мне неинтересно играть в семью, Захар. Я не хочу в один прекрасный момент снова оказаться брошенной, когда ты потеряешь свежесть ощущений. Я и сын — живые. Ты это пойми, — гонщик что-то хотел возразить, но я прислонила пальцы к его губам, заставляя замолчать. — Дай мне закончить. Я очень люблю Макара и поэтому хочу для него самого лучшего. Отлично понимаю, что не смогу ему заменить отца. Раз уж так получилось, и ты теперь знаешь о его существовании, пусть будет так. Если хочешь принимать участие в его жизни, я не буду возражать, — не сказала, но я даже наплюю на гордость и с благодарностью заберу вещи, купленные для сына. Мельком видела новую зимнюю курточку, висевшую в коридоре. Отличная и очень дорогая. Такую я бы не смогла себе позволить даже с учетом премии, полученной в стриптиз-клубе.
— Нет! — пока говорила, отступала к двери. Двери, на косяк которой легла мужская рука, загораживая мне проход. В следующий момент Захар встряхнул меня за плечи. — Я серьезно, Карина! Не отпущу!
— Запрешь? — хмыкнула. Я не пыталась сопротивляться, мужчина все равно был сильнее.
— Если потребуется, — он потянулся ко мне с явным намерением поцеловать.
— Не смей! — выставила руки перед собой, моментально уперевшись в грудь Снежного. — Я клянусь, Захар, если ты выкинешь что-нибудь еще, ты пожалеешь!
— И что ты мне сделаешь? — хмыкнул он.