Слово «Пансион» попалось ему на глаза, когда они пробегали мимо какого-то дома. Он ухватился за дверную ручку давно не мытой стеклянной двери и вошел внутрь.
— Месье?..
Мужчина с темными гладкими волосами смерил взглядом Йена и Бет. Оценил их дорогую одежду и расправил плечи. В потоке французских фраз он предложил им лучшую комнату пансиона, которая, как он уверял, бесподобна.
Йен высыпал горсть золотых монет в руку этого человека и потребовал прибавить к комнате еще и ванну для леди. Когда они поднимались по лестнице, снова загремел гром, и дом дрогнул.
В пансионе не было газового освещения, и горничная поспешила зажечь свечи в небольшой спальне, их желтые огоньки пробивались сквозь темноту. Бет стояла возле крошечной печурки и растирала замерзшие руки.
«Уж очень сильно она дрожит», — подумал Йен, напомнил горничной о ванне, и вскоре появились два человека, притащившие с собой большую ванну. Пока горничная с молоденькой девушкой наполняли ванну горячей водой, над которой поднимался пар, Йен снял сюртук.
Когда все ушли, Йен повернулся и начал расстегивать промокший корсаж платья Бет. Пока он снимал корсаж и расстегивал юбки, Бет вытирала мокрое лицо.
Раздевать ее было удовольствием, даже если он просто старался согреть ее. Она пыталась помочь ему снять с нее юбки и сорочку, но не смогла — сильно дрожали пальцы.
Йен опустился на колено, чтобы развязать ее панталончики и спустить их с ног. Ее шелковые чулки измялись и лежали на полу.
Йен провел руками по ее холодным бедрам и по ее бокам. Она стояла, прикрыв ладонями груди, затем привлекла к себе его голову и поцеловала. У него во рту шевельнулся ее язык, и он обвел пальцем ее соски, игриво возбуждая ее.
Дождь барабанил по окнам, заливая стекла. За окном блеснула молния, и загремел гром.
Йен поднял Бет, не переставая целовать ее, и опустил в наполненную горячей водой ванну. Опустившись в теплую воду и почувствовав облегчение, Бет закрыла глаза. Йен сбросил жилет, воротничок и рубашку и швырнул их в кучу мокрой одежды. Бет открыла глаза, когда он со стуком снимал башмаки и брюки. Он растер обнаженную кожу оставленным горничной полотенцем и спустил ноги в ванну, положив их по обе стороны от Бет.
Горячая вода проникала в каждую складочку его тела, и ему стало легче.
Он в детстве терпеть не мог горячие ванны — кричал, что вода обжигает его, даже когда вода была просто теплой. Его отец не верил ему и приказывал лакею посадить Йена в ванну.
— Здесь не хватит места для нас двоих.
Бет расслабленно улыбнулась, прищурив голубые глаза.
— Мне надо только согреть ноги.
Йен вытер полотенцем свои мокрые волосы, а Бет прислонилась к углу медной ванны и наблюдала за ним. Он послал бы Керри распоряжение прислать им чистую одежду, но только не сейчас. Ни одной грешной душе в этом доме не придется бежать по улицам во время грозы.
— Этот отель довольно подозрителен, — тихо заметила Бет. Она смотрела, как разбегается рябь по воде, и руками изобразила под водой маленькие цифры восьмерок. — Не в такого сорта местах останавливаются респектабельные леди и джентльмены.
— А это имеет значение?
Йен считал, что все комнаты одинаковы.
— Да нет. Это еще один грех, совершенный в ночь, в которой так много греха. Вот уж не думала, что мне так понравится грешить! Йен, спасибо вам за то, что показали это мне.
Она внимательно смотрела на него и заметила, что его жезл возбужден и направлен прямо на нее.
Бет была прекрасна. Ее руки и ноги, такие белые на фоне медной ванны, ее соски, затвердевшие от холода и желания…
Распушенные темные волосы плавали возле ее плеч, а волоски между ее бедер были еще темнее.
Бет раскраснелась от жара, она улыбалась, голубые глаза сияли.
Гроза над Монмартром гремела, как артиллерийская канонада. Никто, даже Керри, не знал, где они находятся.
Жизнью Йена управляли другие люди — события и разговоры проносились мимо него прежде, чем он мог в них разобраться. Другие люди решали, жить ли ему в сумасшедшем доме или в другом месте, ехать ли ему в Рим или ждать в Лондоне. События происходили и прекращались, и пока они не противоречили его интересам, таким, как поиски фарфора исчезнувшей династии Мин, он не вмешивался.
А теперь в бурный поток его жизни вошла Бет и стояла там как скала. Все остальное проносилось мимо него, только Бет оставалась.
Йен хотел, чтобы она с ним никогда не расставалась.
Йен наклонился и поставил ее на ноги. Ее тело было скользким, а его прикосновение — приятным.