— А как же Лили Мартин? Почему ты прятал ее на Ковент-Гардене?
— Она смотрела в комнату, наблюдая за Хартом и Салли. Она поклялась мне, что не видела, чтобы Харт ударил ее ножом, но я не был уверен, что она не лжет. Я не мог рисковать, она могла рассказать полиции, поэтому я велел Керри увезти ее из дома до приезда полиции. Но я плохо спрятал ее.
— И ты думаешь, что несколько недель спустя Харт нашел и убил ее?
Бет снова отошла от него.
— Боже мой, как все запутано!..
— Ничего подобного не должно было произойти. Если бы только Феллоуз перестал совать нос не в свое дело, мы смогли бы во всем разобраться.
— Нет, не сможете. — Бет снова подошла к нему. — Это разрывает твое сердце. Это разрывает сердце Харта и остальных членов семьи. Все, что ты говоришь, абсолютно разумно, но есть и другое объяснение. Харт полагает, что это сделал ты. Поэтому он и выбежал из дома, он искал тебя, хотел убедиться в том, что ты уже ушел, и покончить с этим. И для него, очевидно, было страшным ударом узнать, что ты все еще находился в доме, когда умерла Салли.
Йен задумался, и на секунду их взгляды встретились. Он любил ее глаза, такие синие. Он мог бы утонуть в них.
Он отвел глаза.
— Потому что он верит, что я сумасшедший? Он действительно верит, но ты ошибаешься.
— Почему вы, Маккензи, так чертовски упрямы? Убийца вошел и заколол ножом Салли в то время, когда Харт находился со своим камердинером. И каким бы жестоким ни был Харт, кто-то оказался еще более жестоким.
Воспоминания нахлынули на него, быстрые и четкие, воспоминания, которые он отгонял от себя два десятилетия. Ему виделся образ Харта, сжимавшего горло Салли, а на него накладывались изображения других мужчины и женщины.
— Я думаю, что это Харт, потому что он, Бет, так похож на моего отца.
— Твоего волосатого отца? Харт напоминает его, но…
Он уже не слышал ее. В нем проснулся ужас, охвативший девятилетнего Йена, воспоминания того, как он, скорчившись, прятался под столом в кабинете отца, когда вошли его родители. Они, как всегда, кричали друг на друга и на Йена, который должен быть наказан.
Он смотрел, как мать набросилась на отца, вцепившись в него ногтями, а отец стал ее душить. Герцог сжал ее и тряс, тряс, пока она не обмякла.
Красавица мать Йена лежала на полу неподвижной грудой, а его отец стоял над ней, опустив руки, бледный от ужаса.
Затем наступила страшная минута, когда отец заглянул за стол и увидел Йена. У него от страха ослабели руки и ноги, когда отец бросился к нему, схватил его и начал трясти так, как перед этим тряс мать Йена.
«Ты никому не скажешь! Ты меня понимаешь? Она поскользнулась и упала, вот как это произошло. Ты должен солгать, понимаешь?»
Йена заперли в его комнате, а на следующее утро посадили в карету и отвезли в Лондон, в суд, где его признали безумным. Он провел в частном сумасшедшем доме недели две, прежде чем понял, что ему запрещено вернуться домой. Бет коснулась ладонью его лица.
— Йен?
— Он убил ее, — сказал Йен. — Он не хотел. Но у него бывали приступы гнева, как у меня.
— Ты говоришь о Харте?
Йен покачал головой.
— Мой отец. Он убил мою мать, сломал ей шею собственными руками. А всем говорил, что она поскользнулась на ковре, упала и умерла. Мои братья не верили в это, но они не могли расспросить меня. Меня объявили сумасшедшим, посадили под замок, и не было никого, кто бы поверил мне, если бы я сказал, что видел, что сделал мой отец.
Бет обняла его за талию и прижалась головой к его груди.
— О, Йен, как мне жаль…
Йен придержал ее на минуту, ее тепло успокаивало его. Глубоко в его груди затаился страх, что наступит день, когда он, как и его отец, потеряет разум и, взяв за горло женщину, которую любит, убьет ее, не совладав с собой. Бет доверяла ему, и Йен умер бы, если бы причинил ей боль.
Бет подняла голову, слезы блестели на ее ресницах, он поцеловал ее в лоб.
— Харт жесток, таким был и отец. Но у него не бывает приступов гнева.
— А я все же думаю, ты не прав. После смерти Салли Харт отправил тебя в Шотландию, чтобы защитить тебя, а не просто заставить молчать.
Йен с усилием взглянул на потолок, затем взял Бет за плечи и толкнул ее на высокую кровать.
— Я могу защитить тебя от Харта лишь в том случае, если ты перестанешь участвовать в этом деле. Забудь о Хай-Холборне и об инспекторе Феллоузе. Он сломает тебя, чтобы добиться своего, так же поступит и Харт.