Задумавшегося над колдовской «топографией» Журбина отвлек вопрос колдуньи:
- Видишь, миленький, откуда Острову беда грозит?
- Да, - чуть заторможено кивнул Арсений. - Бобров придется прогонять, плотину их разрушить, иначе утопят Остров черти хвостатые.
- Вот, вот. Займитесь, миленькие, той семейкой. Разрослась она, бедой людям грозит.
Позавчера, в ночь перед отъездом Журбина в поселок, Фаина впервые приказала Сеньке самому испечь Каравай. Сейчас, сидя по-турецки среди сугробов, Арсений понял, почему шаманка это сделала: лучше всего охранный Каравай о б щ а л с я со своим творцом, давал подсказки человеку, замесившему колдовские Тесто. Никогда раньше магическая хлебная карта не отпечатывалась столь отчетливо в голове Арсения. Никогда еще на ней не было странной трещинки, ведущей к Острову со стороны, почти противоположной поселку.
Трещинка эта, как понял сейчас Журбин, прочертила корку Хлеба исключительно для него. Она шла мимо незамерзающих топей, где били сильные ключи. Змеилась между крохотными островками. Она была - дорогой. Путем, которым без подсказки, Арсений не прошел бы даже вместе с чутким носителем наставницы: дорога шла через наиболее опасные места Пустоши. Т у д а люди не ходили. Вовсе.
Журбин поерзал, почесал варежкой нос. «А если я ошибся? Если неправильно понял намек Каравая?»
Извилистая трещинка могла указывать на новый ручеек.
Прежде чем к сидящему на тропе человеку медленно подъехал снегоход, на него выскочила остроухая черно-белая лайка. Самсон и его приятель неторопливо возвращались, искали место, где Сектант мог спрыгнуть. Собака обнаружила «пропажу» раньше хозяев, но к моменту, когда охотники подъехали вплотную, уже успела получить телепатический приказ от Журбина и не смогла ослушаться - стояла, словно вкопанная, не гавкала.
«Субару» остановился метрах в трех от Арсения. Седок слез со снегохода, направился к неподвижному чужаку...
Самсонов, оставшийся за рулем, перекинул на грудь винтовку и взял Сектанта на прицел.
О том, что произошло дальше, пожалуй, можно не рассказывать подробно. Журбин погрузил охотников в легкий ступор, считал в их головах информацию: оба егеря, с лайкой, и два их гостя, как и ожидалось, остались на той стороне поляны искать следы испарившегося ездока «Ямахи Браво». Самсонов и его приятель безропотно помогли Арсению усесться на «Субару», тот вытащил из кармана Самсона спутниковый телефон и приказал мужикам добираться до заимки пешим ходом.
Рутина. Привычная работа телепата.
Арсений посмотрел вперед: на тропе перед снегоходом уже сидела волчица, обогнувшая поле по опушке. Бока Лауры-Миранды тяжело вздымались, из открытой пасти пар валил. Сенька махнул варежкой за спину, предлагая волчице-диверсантке усесться сзади на сиденье. Проехаться и отдохнуть.
Миранда отказалась, побежала впереди «Субару» по пробитой в снегах дороге.
Звонить своим с чужого телефона Журбин не мог. Провайдер спутниковой связи зафиксирует и оставит в памяти номер вызываемого абонента, а у Миранды, обычно легко справляющейся с проблемами слежения, сейчас не было инструментальной возможности обеспечить кодировку этого телефона. Трубку у Самсонова Журбин изъял на всякий случай, поскольку понимал: до Острова он может не добраться - рухнет в снег и, замерзая, будет думать: «Вот взял бы телефон и спасся. Сказал отцу, где искать, куда идти на помощь...»
Последние несколько километров до Пустоши, мысль о звонке все чаще посещала Журбина. Но к моменту, когда Сенька окончательно созрел, остановил машину и потянулся к карману за телефоном, силы его совсем оставили. Арсений завалился на бок, рухнул в мягкий снег, перед глазами и в голове потемнело...
В щеку Журбина тут же воткнулся мокрый волчий нос! Догадываясь, что отключается, парень составил для Миранды топографическую «хлебную карту», из последних сил окрасил красными пунктирными отметинами змеистую тропу: «Беги по этой метке, - сказал наставнице. - Дорога выведет по топям до своих...»
Просить Миранду дважды не потребовалось. На Журбина обрушился снежный вал - работая лапами, словно бульдозер, волчица-диверсантка забрасывала его снегом. Надеялась, что под снежным одеялом Сенька не замерзнет до смерти.
Утопая в теплой сонной мути, за секунду до того, как сознание полностью померкло, Журбин подумал: «Да, Каравай провел бы своего создателя через Пустошь... Охранный оберег звал меня, манил и вел... П р о п у с т я т ли болота Миранду?»