4 отрывок
* * *
Очнулся Арсений от дикой боли в пальцах!
Поморщился: «Дежавю... Такое уже было совсем недавно... Больница, застывший на табурете полицейский...» Парень открыл глаза. Над головой висел низкий бревенчатый потолок. Горло щекотала натянутая до подбородка, тонко выделанная звериная шкура. Шкуры закрывали обнаженное тело в несколько слоев, душили мягким ворохом.
Журбин услышал, что рядом кто-то дышит, повернул голову направо... и отпрянул!
Рядом с ним лежал незнакомец. Немолодой бледный мужчина с высоким «интеллигентским» лбом и острым носом, хранившим заметные вмятины от долгого ношения очков. Глаза его закрыты, дыхание поверхностное и тяжелое.
Арсений легонько проник в голову соседа по лежанке... Пробежался по его памяти...
И заскрипел зубами! «Миранда!.. Зачем она отправилась туда одна?!»
Арсений был не совсем прав. До поселка Миранду сопровождали его отец и глава островитян Борис Завьялов.
Но раньше Лаура-Миранда привела к засыпанному снегом Журбину подмогу. Парня привезли на Остров и оставили на попечение Фаины, а Миранда тут же поменяла носителя и, в молодом кобельке Хватае, отправилась обратно в поселок.
Позже Арсению сказали, что он проспал больше суток. Как эту бешеную гонку выдержала пришелица, одному богу известно. Она, конечно, переместилась в свежего носителя и получила от него прилив сил. Но это не снимало интеллектуального перенапряжения: Миранда более трех суток не имела малейшей передышки! Она сражалась, защищала Сеньку, уходила от погони на четырех лапах, потом одна бежала через топи. А после всего этого телепортировалась в Хватая и вновь ушла в поселок, зная, что там придется перемещаться непонятно сколько раз. Без отдыха, без роздыха - работать. Устранять опасность для существования островного поселения.
В дороге до поселка, правда, друзья позволили Хватаю-Миранде подремать в прицепе снегохода. Обустроили на санках теплую лежанку и довезли до опушки, минуя главную дорогу. Остались ждать в лесу - двум чужакам нельзя показываться в поселке, который до сих пор гудел от треволнений.
Хватай-Миранда вошел в поселок со стороны завода. Безупречная, тренированная память диверсантки хранила всю информацию о приисках, полученную через Интернет. В память намертво впечатались адреса и фотографии начальственного звена.
Хватай-Миранда засел на небольшой парковке заводоуправления и приступил к ожиданию кого-либо из директоров.
Положа руку (или лапу) на сердце, Миранда могла бы и не заморачиваться с ожиданием руководителя. Ей было бы достаточно проникнуть на небольшой аэродром, расположенный в пяти километрах от поселка, телепортироваться в механика и обустроить парочку диверсий: вывести из строя вертолеты и катер на воздушной подушке, который по воспоминаниям пилота Кутузова, стоял в одном из ангаров. Лишить геологоразведочную экспедицию транспорта и позже вернуться в поселок уже вместе с Журбиным: Арсению не надо многократно прыгать по чужим мозгам и зарабатывать разбалансировку. Придя в норму, телепат управился бы с обычными людьми, даже не показываясь им на глаза, с приличного расстояния.
Но Миранда посчитала, что напарнику и без этого хлопот достаточно. Арсению еще нужно поработать над егерями и компанию Самсона разыскать - подчистить головы свидетелей. Потом придется и в поселок наведаться. Обученный диверсанткой парень давно научился управлять лицевыми мышцами и мог прикинуться хоть дряхлым стариком, хоть мужиком, запившим три недели назад. Посетив поселок «в образе», Журбин легко решил бы все проблемы.
Но диверсантка доверилась интуиции и бабушке Фаине. Как только мужчины унесли Сеньку в баню отогреваться, шаманка подошла к Лауре-Миранде и, глядя в желтые звериные глаза, сказала:
- Метель стихает. Скоро оттепель. А за оттепелью сюда чужаки нагрянут. Послезавтра утром и заявятся. - Помолчала немного, вздохнула и добавила: - Иди в поселок, миленькая. Поторапливайся.
Миранда с бабушкой не спорила, сама предполагала, что счет уже не на дни, а на часы идет. И потому, спустя чуть более полусуток после побега из поселка, сидела на парковке за небольшим автобусом и ждала появления какого-нибудь начальника. Для переброса и интеллектуального захвата диверсантке требовался человек, осведомленный лучше прочих о подспудных течениях поселковой жизни.