А поскольку привлекать внимание к Пустоши нельзя, Миранде пришлось плотно захватить юрисконсульта. Слегка попрессовать его охрану и вместе с псом Хватаем отправиться к подвалу, где держали инвестора Вишневского.
В дороге диверсантка проинспектировала мышечные реакции носителя, взгрустнула мимоходом: в организме Максима Владленовича тренирован только мозг. Все прочее - желе и немочь, ткни пальцем и развалится. А духом слабоват, труслив.
Промчавшись по поселку, Максим-Миранда подвел «Вольво» к глухим железным воротам. Посигналил. Дожидаясь, пока откроют створки, снял с шеи Хватая ошейник с телепортом и, приказав собаке:
- Жди, - вылез из автомобиля.
Полностью понять, на что отважилась Миранда, смог бы лишь такой же телепат Арсений: Миранда шла на риск. Смертельный и, может быть, того не стоящий. В мыслях носителя юрисконсульта плавало полу-придушенное сожаление: в стыдливой душонке Коротича плескалась робкая надежда - скорее бы отмучался бедняга олигарх! Но там же принимала ванны жадность: чем дольше проживет «корова», тем больше из нее «надоят».
От нахлынувшего ощущения гадливости - Миранда на дух не переносила рефлексирующих негодяев! - диверсантка опрометчиво выпустила на лицо носителя брезгливое выражение и вышедшего за ворота охранника встретила, как получилось - с брюзгливой миной на лице интеллигентного носителя.
- Ну. Чо застыл? Веди меня к терпиле.
Стоявший на воротах мужик был из реально отсидевших вертухаев. Ментовско-адвокатский жаргон был ему вполне понятен, непонятным оставался факт: ботаник-очкарик ему приказывает, типа грубит! Цербер ощетинился, картинно перекинул на пузо автомат:
- Ты ничего, мил-человек, не попутал?.. Иваныч в курсе, что ты сюда приперся?
Коротич знал, что вертухай не выстрелит в ценного подельника - без грамотной юридической поддержки Супрунов не справится. Доигрывая случайно выбранную роль пошедшего вразнос, одуревшего от страха и волнений интеллигента, Максим-Миранда подошел к охраннику, небрежно положил руку в англицкой перчатке на автоматный ствол, направив его вниз, и рыкнул:
- Заткни фонтан! К терпиле, говорю, веди.
Остолбеневший от его наглости охранник заглохнул как приказано. Смотрел на взбрыкнувшего очкарика и придумывал ответ.
Но выпускник Сорбонны нашел чего сказать быстрее:
- Пошли, тут холодно, - раздраженно буркнул Коротич и, обойдя застывшего цербера, запахивая полы шубы, направился через двор к двухэтажному кирпичному дому, имевшему все признаки долгостроя. У крыльца стояли заметенные снегом бочки с цементом и штабель кирпича, подпирающего обшарпанную деревянную лестницу.
Сзади громко лязгнули ворота.
Не дожидаясь охранника, Максим-Миранда прошел по большой запущенной комнате к спуску в подвал. Кивнул конопатому пареньку, сидевшему на низком табурете перед столиком, засыпанном рыбными объедками - охрана воблой под пиво увлекалась, - и стал спускаться к железной двери в подвал.
Конопатый быстро обтер руки засаленным полотенцем и, цыкая зубом, поспешил по лестнице за господином в шубе. Максим-Миранда, так и сняв перчаток, указал на запертую дверь:
- Открой.
- Дак это... - засомневался и этот охранник, - Иваныча как бы должен...
- Открывай, я сказал! - прикрикнул адвокат, и конопатый полез в карман за ключами.
Максим-Миранда перешагнул порог подвала. Оставаясь на верхней площадке деревянной лестницы в четыре ступеньки, огляделся: свисающая с высокого потолка слабая лампочка освещала тюфячок в углу у батареи. На голом матрасе лежал мужчина с изможденным лицом и закрытыми глазами.
- Когда вы ему сахар измеряли? - не поворачиваясь к конопатому, ворчливо и озабоченно поинтересовался юрисконсульт.
- Дак это... Иваныч недавно приезжал... Он и проверял.
«Паршиво, - подумала Миранда. - Ох, как все паршиво». Поддергивая полы шубы, Коротич-Хорн спустился на цементный пол, быстро подошел к лежащему, нагнулся и пощупал пульс Вишневского, задрал его веки.
«Пока не в коме, но почти готов», - поставила диагноз диверсантка.
Макс-Миранда разогнул спину и некоторое время задумчиво смотрел в серую стену.
Носитель диверсантке достался слабосильный и изнеженный. Такой полубессознательное тело из подвала не вытащит - лестницы крутые, узкие, а сам Вишневский на ногах не устоит. Но охранники приказу вынести Ефимовича из подвала не подчинятся.
А перебрасываться в Вишневского нельзя категорически. На восстановление работы поджелудочной железы требуется время, да и непонятно получится ли вообще запустить изнутри работу недееспособного органа без предварительной инъекции инсулина. Есть опасность застрять в полумертвом носителе, не способном даже пальцем шевельнуть и активировать телепорт для экстренного переброса в любого из жизнеспособных носителей.