Завьялов отозвался тут же.
- Улица Луговая... дом пятнадцать... На улице «Вольво»... - шептал Коротич-Хор. Собрав остаток сил, Миранда раздавала четкие инструкции: - Оставьте снегоход подальше, к дому - пешком... Я в человеке на шубе, он диабетик... Заведите «Вольво» во двор, грузите носителя...
Пальцы Максима Владленовича начали холодеть, но нажать на кнопку активации устройства он все-таки успел, и Миранда ворвалась в мозг единственного живого человека поблизости! Обосновалась, «огляделась» и поняла, что все сделала правильно: Борис Ефимович Вишневский еще долго не смог бы разговаривать по телефону - Супрунов перестарался и едва не убил строптивого заложника.
Журбин, проснувшийся на лежанке в доме бабушки Фаины, увидел рядом с собой незнакомца и, легонько прикоснувшись к его воспоминаниям, пришел в откровенный ужас: Миранда перебросилась в почти умершего человека! Наставница поставила на карту жизнь, но выиграла две, - свою и исследователя вселенских непоняток Вишневского. Борис Ефимович лежал, погруженный внутренним приказом диверсантки в искусственную кому... и выздоравливал. Не исключено, что полностью.
Арсений осторожно выбрался из-под меховых одеял, нашел на стуле одежду. Когда натягивал теплые спортивные штаны, в комнату зашла Фаина.
- Проснулся, миленький? - по обычаю чуть-чуть ворчливо, пробасила бабушка. - Давай-ка, выпей это, - шаманка протянула Сеньке большую глиняную кружку. - И иди к своим, Борис малый совет затеял.
- А ты? - глотая теплый горьковатый напиток, спросил Журбин. - Тебя разве не позвали?
- А у меня хлопот полон рот, - проворчала шаманка. - Ты опосля ко мне зайди, разговор серьезный есть. - Фаина подошла к лежанке и положила сморщенную ладонь на высокий лоб Вишневского. - Не его срок, - вздохнула удовлетворенно, - рано парень на тот свет собрался.
Журбин мог бы сказать, что Ефремович на тот свет и не собирался, отправили его туда, но редактировать слова колдуньи передумал: Фаина и без его ремарок знает, кто, где и как конец найдет. Арсений надел пуховик и валенки, обмотал шею шарфом и вышел из дома.
На улице пахло весной, прогретым деревом избы. С крыши высокого крыльца свисали искрящиеся под солнечным светом сосульки, округлые белоснежные сугробы блестели, словно лакированные: как и предсказывала бабушка Фаина, наступила первая апрельская оттепель - зиме конец!
Красотища. Полтора десятка древних скитов напоминали рождественскую картинку - по крышам белоснежная окантовка, дымок из труб струится в прозрачное лазоревое небо, санки во дворах... Деревья чернеют тонкими ветками, словно выписанные тушью по белому фону. На деревьях несколько ворон и галок головами крутят.
Арсений помахал рукой Егорше: троюродный внучатый племянник Фаины расчищал снег за избой. Егор кивнул обрадованно.
- Ты как? В порядке?!
- В абсолютном!
Скатившись с крыльца, Журбин отправился по протоптанной дорожке до дома, прозванного беглецами «избой-читальней». Три года назад самую вместительную избу Острова сразу же сделали общей, там собирались вечерами, там разговаривали и учились кто-чему. Там проходили большой и малый советы. На большом присутствовали все островитяне, на малом только те, кто посвящен в секрет интеллектуальных хроно-путешествий и суть проблемы - беглецов разыскивает хроно-департамент и упорный террорист Извеков. Из завьяловской компании на малый совет не приглашали Антонину, из тех, кто примкнул к компании позже, на тот же совет звали только бабушку Фаину. Односельчане шаманки до сих пор считали: все, что с ними произошло, последствие какой-то странной эпидемии, из-за которой их село войсками окружили и едва не разбомбили. О том, что деревню чуть не уничтожили из-за о с о б е н н о с т е й некоторых жителей, никто из них не подозревал. А необычность земляков Фаины была в закрытости их мозга. Редчайшем генетическом дефекте, не позволяющем проникнуть в мозг телепатически либо переброситься интеллектуально. Многие из жителей обособленной таежной деревеньки имели этот врожденный дар, три года назад на село наткнулся Извеков и набрал там рекрутов. Создал армию закрытых из физически крепких и умелых таежных охотников. Успел уйти прежде, чем село войсками окружили.
Но хроно-департамент предпочел деревню все-таки уничтожить, не дать р а з м н о ж и т ь с я сообществу закрытых. Тогда шаманка вывела из пылающего после авиаудара леса земляков - тридцать четыре человека - и повела их к Пустоше вместе с завьяловцами. По дороге несколько семей решили отпочковаться, отправились к родне по городам и весям. Завьяловы их деньгами снабдили. (В команде беглецов проблем с финансами не возникало. Хроно-террористка Миранда Хорн когда-то прибыла в это время навсегда и, разумеется, не собиралась здесь нищенствовать. Она знала все о финансовых кризисах и взлетах текущего столетия и успешно играла на бирже.) На нынешний момент на Острове, кроме завьяловцев, жили двенадцать земляков Фаины. Родственники шаманки: верный Назар с женой и дочками, семья Егора из пяти человек. Мать и сын Кукушкины - Катерина и двадцатилетний Тимофей. Катерина была бабой вздорной, шумной, неуживчивой. Но пройдя через горящий лес, такого страха натерпелась, что держалась за Фаину, словно клещ: «Некуда идти мне, бабушка! Сирота я бесприютная!» Фаина пятидесятилетнюю «сироту» пригрела, с собой взяла ее и сына Тимку.