- Но подразумевалось.
По полным, синеватым губам шаманки зазмеилась улыбка:
- Ишь... как насобачился-то со старухами разговаривать. Я, золотенький, таких слов - «подразумевалось», не знаю. У меня все по-простому да по-старому: был договор, аль не было его. Я дверь тебе держала, ты не явился - все, замок закрыт.
«Она может говорить правду, - подтвердила диверсантка. - Если помнишь, когда мы обратно к себе вышли, в нашем мире проскочил почти месяц. Фаина могла закрыть дверь от н е п р о ш е н н ы х гостей. Зачем ей неприятности вроде нашего Платона?»
Журбин прикинул вероятность такого поворота, едва заметно пожал плечами...
- Это кто ж с тобой, золотенький, разговаривает-то? - неожиданно пробасила бабушка. - Миранда, что ли, снова с тобой пришла?
«Обаньки! Журбин, а мне кажется, я ей не представлялась!»
Навряд ли шаманка уловила удивление Миранды на лице Арсения - террористка держала мимику носителя в жесткой узде, - но тем не менее отреагировала она грамотно, по вытекающей:
- А мне Тамарочка об вас все рассказала. Об вас, Завьяловых, П л а т о н е... - Фаина сделала акцент на последнем имени. - Я все об вас, золотенькие, знаю. ВСЕ.
«А это попадос, Арсений, - быстро проговорила диверсантка. - Если наша доверчивая девочка выболтала «бабушке» секрет телепортации, в этом мире возникнут проблемы. Местный департамент здорово влетел, Журбин».
Напарники не собирались посвящать эту ведьму в техническую сторону интеллектуальной телепортации. (Фаина из их мира особый случай: хроно-департамент объявил войну ее роду-племени, так что можно говорить - потомки сами нарвались.) Они обоснованно надеялись, что колдунья примет интеллектуальные перемещения за особый способ ворожбы.
- Если Тамара рассказала тебе ВСЕ, то почему сама это же ВСЕ забыла? - резонно и хмуро спросил Журбин-Хорн.
Шаманка повернулась к гостю спиной, расправила узорчатую скатерть на столе и вздохнула всем телом.
- Дак страдала она, золотенький. Страдала. Сил не было смотреть на ее мучения, вот я и п о м о г л а. Маленько. Помогла ей плакать перестать.
- Но теперь я здесь! Помоги ей снова вспомнить!
- Поздно, - Фаина резко развернулась. - Поздно, парень. Через шесть дён, на Малую Пречистую, у нее свадьба назначена с Егоршей.
«Журбин, стоять!» - Миранда успела стать альфой и вернуть стойкость подогнувшимся коленям носителя.
«Оставь меня!!!» - взревел Арсений и отмел управление Миранды, откинул в сторону, как рассвирепевший паровоз вставшую на пути вагонетку!
- Не ломай моей девочке заново судьбу, - продолжала говорить Фаина. - Любят они друг друга. Покойная это любовь, светлая.
- Не верю! Ты внушила ей эту любовь!
Фаина горько покачала головой и продолжила напевно:
- Она к Егорше потянулась после. После того, как тебя совсем позабыла. Как тонкая былиночка потянулась к свету и прислонилась к крепкому дубку. Что ты ей можешь дать?.. Тревоги? Прятки?.. Уходи, парень, не тревожь мою девочку. Поешь с дороги, прими баньку и в обратный путь, пока полная луна дверь открытой держит...
Журбин почувствовал головокружение, размеренная речь Фаины вызывала тошноту и слабость...
«Очнись! Ведьма знакома с нейролингвистикой, она тебя программирует!! Очнись, Журбин, Фаина ни разу не спросила о с в о е й внучке!!!»
Единственная промашка лукавой бабушки вернула телепата в норму. Журбин перестал вслушиваться в убедительно-напевную речь колдуньи, пробирающую до самого нутра справедливыми упреками, разоружающую.
Расправив плечи, Журбин-Хорн прервал Фаину:
- Подожди. Не торопись. Еще ничего не решено, нам есть о чем поговорить.
Лоб колдуньи прорезала глубокая вертикальная борозда, сощурив пристальные черные глаза, шаманка покачала головой, показывая: разговор о Тамаре окончен, она все сказала и менять решения не будет.
Миранда вызвала на окостеневшем от напряжения лице носителя легкую усмешку.
- А не хочешь спросить меня о т в о е й Тамаре?
- Хочу. Но ты опередил с расспросами да попреками.
«Ловкая ведьма, - похвалила диверсантка деревенскую бабушку, чудесно адаптирующуюся к изменениям в беседе. - На ходу подметки режет! Все перевернула - оказывается это ты, Сеня, виноват, слова не дал вставить. А она пушистая и мягкая, она, сердешная, за всех переживает».
- Что ты хочешь рассказать о моей кровинушке? - попадая в унисон с аттестацией Миранды, обеспокоенно спросила бабушка. - Как она там? Всё ли здорова?
«Ты еще всплакни, - буркнула диверсантка и добавила: - Серьезный противник, просто так не сдастся и не попадется».
Привычная критическая оценка ситуации помогала Журбину справиться с нервами: Миранда работала, Миранда отслеживала и процеживала все сопли-нервы досуха.