«Остерегаюсь. Ты неверно оценил эмоцию. Но все равно - спасибо. Хотя диссертаций на тему колдовства и что с этим делать, у меня уже полный портфель. Вернусь в свое время - прославлюсь, тут ты, пожалуй, прав».
«Возвращение домой - хороший стимул».
Арсений взмок. Штурмовой цикл статической гимнастики разогрел мышцы и усилил кровоток; получасовое напряжение каждой жилки заставило выйти с потом шлаки.
Вот только руки выше связанных запястий набухли и пульсировали. Если бы Миранда не следила за эластичностью и кровоснабжением сосудов, нормальный человек сейчас бы уже корчился от боли - Егор не совладал с ревностью и с излишней жесткостью связал запястья.
«Доберусь до «нареченного», ушатаю к чертовой матери!» - пообещал Арсений и скривился. Миранда старалась, убирала боль, но руки уже находились в отвратительном состоянии.
«Потерпи еще немного, Сеня. Скоро нас поить придут, если сами не увидят, что наделали и узел не ослабят, будем развязываться».
По большому счету, Миранда могла бы справиться с противниками уже и сейчас, с онемевшими руками. Носитель пришел в норму, ноги развязывались от простого напряжения веревки, если перекинуть руки вперед и распустить зубами узел, а после лечь на спину, изображая обморок, то проблем с деревенскими парнями у агентессы хроно-департамента быть не могло. Кто-то обязательно склонится над пленником, чтоб напоить его отравой, и послужит щитом, если другой будет держать Журбина-Хорн на прицеле. Остальное - дело техники. Из подвала напарники выбрались бы и надавали тем, кто наверху, по первое число. Это в лесу закрытые таежные охотники - серьезная угроза. А в доме, на ограниченном пространстве, им против подготовленной диверсантки не устоять и десяти секунд. Миранду научили убивать.
Но отправлять народ на Небеса пришелица не торопилась. Занимаясь «производственной гимнастикой», пыхтящий от натуги напарник ей сказал: «Без Тамары я отсюда не уйду. Категорически». И дело тут было не только в сердечной привязанности, Журбин пообещал своей Фаине, что приведет к ней внучку. Он крепко задолжал шаманке.
А диверсантка и сама слов на ветер не бросала. И потому ждала. Не лезла к парню с глупыми вопросами, не втолковывала: «Ты понимаешь, чем это нам грозит? Отступить, не значит проиграть...» Журбин все понимал прекрасно и без детализации сложившейся обстановки. Взять с собой Тамару можно только вернув обратно телепорт. В противном случае, девушка становилась смертельно опасной обузой. За магической дверью, в овраге на т о й стороне, они могли наткнуться на Иную, Платона и взвод закрытых головорезов. Вышедшая из портала Тамара превратится в аутиста, в куклу. Если не раздобыть телепорт и не перебросить в нее Миранду, то девушка лишит напарников мобильности. Будучи без «ноши», Арсений-Миранда могут дать отпор или уйти по-тихому. Прикрывая от противников и таская за собой безжизненную девушку, они практически лишаются боеспособности.
От Платона и Иной и так-то нелегко уйти, а уж с Тамарой... «Нам надо уходить без нее», - могла б сказать Миранда, но пока молчала. Навряд ли поисковая группа, направленная шаманкой на розыски оружия и возможных союзников Арсения-Миранды, задержится в лесу до ночи. Место, откуда собак поставят на след, известно, и потому Тамара вместе с поисковой группой скоро окажется дома. Журбин и Хорн не сомневались, что охотничьи собаки разыщут автомат.
Ну а реакция Тамары на оружие Журбина п о ч т и не волновала. Арсений надеялся дождаться ночи, когда шаманка отбудет на «стрелку» с духами, открыть сознание и показать любимой ПРАВДУ.
Остальное, как постановили напарники, решается по мере поступления.
Вот только пить хотелось все сильнее и сильнее.
«Журбин, как думаешь, если мы здесь всерьез застрянем, наша Фаина сможет прийти за нами, выручить?»
«Не знаю», - признался парень.
«Зло сильнее добра? Эта ведьма могущественнее нашей бабушки, и потому Фаина не рискнет связываться с черной колдуньей?»
«Чепуха, - поморщился Журбин. - Колдовство как таковое не имеет окраски. Оно - нейтрально. И зависит лишь от устремлений человека, обратившегося к древним знаниям».
Поисковая группа вернулась к вечеру. Довольно гомонившие родственники Фаи протопали мимо низкого оконца. Над головой пленника забухали шаги...
Журбин-Хорн превратился в слух. Из комнаты доносился беспечно громкий голос Самосвала: