А сейчас, я совершенно не парюсь. Так ей и заявил, что не переживай Мария, кто без недостатков? Подумаешь, квартира в Москве! Такой очевидный изъян девушки, не может всерьез испортить мое к ней отношение.
Она закатывала глаза, и бормотала про далекий Тихвин, что рождает чудовищ. А я поправлял, что Гатчина — и так славное место, но став моим местом рождения, в скором будущем станет центром мирового туризма. Ибо всем будет интересно, где же родился парень, что общается с Масловой, и все таки жив. И вообще, Мань, ну чего ты бесишься? Была бы ты красивой… да и тогда, ну кто в наше время влюбляется в красоту? Влюбляются в конопушки на носу, в длинные ноги, в квартиру на Новослободской…
В общем, появление телевизора — монстра, кинескопного, с диагональю один метр, совершенно пижонского костюма, а потом и Мерседеса, вызвали поток ядовитых шуток. Про закомплексованных парней, боящихся славы охотников за богатыми наследницами.
Маша, при близком общении оказалась веселой, страшно ехидной, и тщательно скрывающей этим застенчивость и растерянность, от всего случившегося. При этом -славной и умной. И я, как мог, ее развлекал и веселил. Типо, ну да, Маш, ты связалась со мной из плотских соображений, но, будем честными, какая устоит? Но я то, на тебя запал исключительно из меркантильности! А что лучше телевизора подходит для маскировки моей алчности?
— Так и есть — говорила она, и разговор происходил в постели — Мужчины используют секс, что бы получить чего хотят. Но как маскируются!
— Ну какая чушь, Маша! Секс- это и есть, то чего хотят мужчины. А вот женщины… возьмем к примеру тебя! Ну Маша!!! Кусаться это не аргумент!
Тут я поймал себя на том, что с совершенно дурацкой улыбкой смотрю на одну из секретарш Чубайса. На что она, косится на меня с некоторым даже испугом.
На столе помощника зазвонил телефон, он коротко переговорил, встал и сообщил ожидающим приема мне, и двум каким то мужикам, со смутно знакомыми лицами, что сегодня нас принять не смогут. Подходите по одному, он с каждым согласует, когда нам будет удобно прийти в другой раз.
Тут в приемной поднялась суета. Открылась дверь кабинета, и из него вывалилось несколько человек, надо полагать ГКИшные руководители. А за ними, явил себя и сам Анатолий Брисович.
Энергично и целеустремленно пошел на выход, но тут, взгляд его, как бэ случайно наткнулся на меняя:
— Лукин! — воскликнул он — ты здесь откуда?
— Здравствуйте, Анатолий Борисович — я встал — да я, собственно…
— Пойдем, проводишь до машины, расскажешь — перебил меня он не останавливаясь. И я, пристроившись рядом с ним, вышел в длинный коридор, по которому мы и пошли, сбавив темп. За нами повалили остальные, и я физически ощутил на себе взгляды этих людей.
Чубайс, между тем, взглянув на часы, заговорил:
— Ваше соглашение, Саша, я подписал — потом подойди в канцелярию, забери свои экземпляры — он кивнул в другой конец коридора — но скажи мне прямо сейчас, какой и когда аванс ты мне заплатишь?
Он снова глянул на часы и мы остановились посреди коридора. Вовсе не пустого. Обогнув нас, и косясь с любопытством на меня прошли какие-то клерки. В дальний конец коридора шли вышедшие из чубайсовской приемной…
— Шестьсот миллионов — ответил я — по срокам… ну не знаю. Сегодня к вечеру должны платеж провести… но завтра утром точно.
— Десять процентов? — удивился Чубайс — сразу? Ты молодец, Лукин.
И хотел добавить еще что то, но не успел. С лифтовой площадки, из пришедшего лифта, в коридор ступил Александр Владимирович Руцкой, с сопровождающими. Одним из которых, был подполковник Удальцов.
— О! Анатолий Борисович! — заговорил Руцкой — а я как раз к тебе, мы же вроде бы договаривались…
Ну ты и сука, Чубайс, подумал я,
— Прошу извинить, Александр Владимирович, срочно вызвали к президенту — не смутился Чубайс — ваш вопрос, я поручил Козакову, он вас ждет. Мы уже приступили к решению. Вот, знакомься — Александр Лукин. Полностью отработал, и структурировал немецкий сегмент, и уже начал выплаты. Так что, вашим людям будет полегче. Останется лишь Чехия и Венгрия. Но, все указания, о всемерной поддержке твоим людям, я отдал. Всех благ, спешу…
И я, обменявшись с Руцким лишь кивком, пошел за Борисычем на лифтовую площадку, Услышав как Руцкой, с сопровождением, пошли в другую сторону. Ну, не сука, конечно. Но козел, предупредить-то мог? Подумал я.
У Чубайса, видимо, осталось несколько свободных секунд, потому что он сказал мне:
— Ты, я смотрю, Иру Захарову к делу привлек? Передай ей — как закончит с тобой, что бы со мной связалась.