Дело в том, что Профбанк имеет зарубежную филиальную сеть. Мало кто задумывался, как же, к примеру, получили поддержку НАЛИЧНЫМИ, бастующие шахтеры Англии? А все честь по чести, и почти официально. Профсоюз Советских Горняков выделил пролетарскую помощь товарищам по труду. Филиал в Лондоне — рассовал по чемоданам, и развез по бастующим шахатам. Хотя, конечно, все было сложнее. И я ухмыляюсь, иногда думая о непубличной стороне деятельности этого славного финансового института. Ну, вот, хотя бы потому что господину Ряженову никаких проблем не доставляет прокредитовать десятком миллионов долларов офшор. И под этот депозит прокредитовать Российскую компанию. Разве что, есть ощущение что Леха, с господами прфсоюзными руководителями, принялись концентрировать деньги зарубежом. В ожидании инфляции. Впрочем, не моего это ума дело. И, слава богу — не будет моего ума.
Боря тем временем, говорил, что не дрейф Лукин, лучших из лучших припахали. Ничего тебе не сделается. Я собрался было сказать, что такая гнида, как Григорий Сергеевич, вряд ли что то устроит. Но тут зазвонил телефон. Я сказал Ольге Резнюк — звонки ко мне, переключать сюда.
Это оказался, Григорий Сергеевич. Он сообщил, что заселяется в гостиницу «Космос», номер 1034. Ждет меня через час. Я снова сбил с него спесь, пообещав добраться, как позволит трафик. Но буду стараться, ожидайте. Кивнул Кириллу, дескать поехали, взял сумку и пошел в машину…
Судя по тому, что шестерка Кирилла не поехала за мной на пандус гостиницы, а отстала, охрана денег перешла к другим людям. А я, как положено владельцу Мерседеса, запарковался на пандусе, возле входа, сунув деду в позументах, что на воротах, четвертной, и попросив приглядеть за тачкой. В холле первого этажа поинтересовался на ресепшне направлением, попросив предупредить постояльца о госте. И, спустя совсем немного, постучал в дверь с номером 1034. Она тут же открылась, и я ступил в номер, из окна которого открывался роскошный вид на Рабочего и Колхозницу, ВДНХ, Останкинскую Башню, и Проспект Мира.
В номере было еще два незнакомых кренделя. Тоже рослые, ухоженные, но лет сорока. В отличие от Григория, которому лет тридцать. Из телевизора пел Дима Маликов. Дверь в соседнюю комнату была прикрыта, у ножки стола посреди комнаты стояли два портфеля-дипломата. На тумбе у стены стояла машинка для денежного пересчета, включенная в розетку. Рядом лежали медицинские резинки, для упаковки денег.
— Привез? — спросил тем временем Григорий Сергеевич. Я молча показал ему на сумку. — очень хорошо! Знакомься, это мои партнеры, что помогают мне.
Тот, что потолще оказался Чезаре, а тот, что какой-то пегий — Джуси. Причем этот Джуси, пожимая мне руку и улыбаясь мне самым светским образом, сказал своим партнерам по-итальянски:
— Может, давайте его просто грохнем? Полмиллиона… легкие деньги.
— Не глупи, Джуси. — несколько даже истерично ответил Григорий тоже по — итальянски– мы тогда из Москвы точно не уедем. Да и из гостиницы, пожалуй.
Потом положил на стол сначала один дипломат, потом второй, и открыл их. Я поставил на стол сумку, и выложил из нее буханки. А потом принялся, по одной, брать из дипломата пачки, и проведя пальцем по торцу, убеждаясь что там не бумага, стал кидать их в сумку.
— Что, даже считать не станешь? — с любопытством спросил Чезаре. Русский у него — так себе, но вполне понятный.
— А смысл? Я, в общем-то — курьер. А вы, если обманываете, то не меня, а Норика. Вам и отвечать.
Гриша, тем временем, забрал принесенные мной деньги, надорвал одну из пачек, и вставил ее в счетчик банкнот. Он деловито застрекотал.
— Джуси, сделай музыку погромче — распорядился Чезаре. И тут началось.
Откуда то из-за спины, откуда то с улицы, распахнув окна, еще, как мне показалось, из шкафа. И из соседней комнаты. В комнату ввалились экипированные бойцы с автоматами. В балаклавах, берцах, тактических перчатках, и очень и очень серьезно настроенные.
В комнате поднялся дикий ор. ' Лежать', ' Не двигаться', ' Руки за спину', и еще что-то. Я получил кулаком в солнышко, той самой тактической перчаткой с накладкой на костяшках. Потом меня уронили мордой в пол, и добавили берцами в левый бок. Вывернули карманы. Руки завели за спину, и на них оказались наручники. Меня поставили на ноги, и надели на голову мешок. Я успел лишь заметить непрерывные фотовспышки, и, что с моими контрагентами случилось все-то же, что и со мной. Потом меня, в темпе, согнули раком, вывели в коридор и, отдавая короткие комнады:, «прямо», «направо», «входим в лифт», «шевелись», страшно быстро вывели из здания, заталкали в какую то тачку и повезли.