— А люди?
— Что люди? Люди как раз никуда не денутся. Да и вообще, все останется как было.
— Да нет! Вернется Горбачев, восстановит управление…
— Да нечего уже восстанавливать, Дмитрий Сергеевич! Все. У союзных структур не осталось ничего. Ни ресурсов, ни рычагов влияния, ни политической воли. Политик- это ведь такое животное, что если он чувствует малейшую выгоду, он от нее ни за что не откажется. Так вот, никакой выгоды оставаться в Союзе, ни у кого не осталось. А про защитников СССР, типа КГБ, вы, похоже, лучше меня понимаете. Да и в союзных республиках, стать, к примеру, министром обороны — полно желающих. И вообще, вы только представьте, новый МИД, МВД, Центробанк…столько вакансий и теплых мест…
— Ты поэтому их не испугался?
— Прежде всего потому, что нехер бить…ээээ… пожилых людей. Да и было их всего двое. Если бы это была спланированная акция — в машине остался бы водитель. И их было бы трое. Двое — фиксировать вас на заднем сидении. И вообще, еще одна машины была бы. И мент в форме. Но, я думаю, вы лучше меня знаете что произошло…
— Ну да — задумчиво сказалмой пожилой попутчик — личная, и мерзкая инициатива… Но я, про этих деятелей никогда не заблуждался… И что, по твоему, будет дальше? Раз Горбачев уже без рычагов…
Мы, тем временем,совершенно без проблем миновали пост ГАИ, при выезде на МКАД, и похромали по Калужскому шоссе. На внутренней стороне МКАДа стояла колонна БТР.
— Дальше будет создание и оформление государственности. Реформы экономики, сокращение армии, попытка повернуть государство лицом к людям.
— Это как?
— Хм. В учебниках пишут, что это сокращение госрасходов, то есть оборонки, и стимулирование производства товаров народного потребления и услуг населению.
— Ты, получается, вовремя подсуетился, Саша, с коммерцией.
— Вопрос филосфский, Дмитрий Сергеевич. Я, получается, живу в предложенных обстоятельствах.
— И какая же цель, у твоего предпринимательства?
— Заработать денег.
— А потом?
— Заработать еще денег.
— А что же в итоге?
— Зарабатывать деньги же!
— Несколько жалко это выглядит, Саша. Ты, без всяких сомнений, мог бы заняться хорошим делом. А будешь глупо тратить жизнь.
— Вы, генерал, похоже не поняли, что за время на дворе. Да и насчет «тратить жизнь»… поправьте меня, если я ошибусь. Лет в пятьдесят вы стали комдивом.
— В сорок три.
— О! Вы еще серьезней, чем я думал. Впрочем, продолжу. Вы тогда решили, что счастье есть. Потому что ваша дивизия — была бы лучшей в стране. Реально, а не на бумаге, или из-за близости Москвы. А там, и армию приняли бы. Получили бы уважение в войсках. Делали бы полезное дело. И чувствовали бы себя совершенно на своем месте. Но, совсем скоро, вас вызвали в штабы, и попросили. Именно попросили. В общем, вам предложили интендантство. Вам ли боятся вызовов судьбы, взыграло у вас ретивое! И вы согласились. Как я понимаю, вы были отличным интендантом. И служили Родине боле чем достойно. До тех пор, пока мать-история, не перевернула страницу. И люди, по — должности обязанные защищать государственную безопасность, бьют вас в переулке. И если бы не проезжий водитель…
— Ты о чем сейчас говоришь?- а старик-то разозлился. Отлично он понял, о чем я говорю. Но, можно и раздеталить.
— Я о том, что часть жизни вы занимались вовсе не тем, что вам хочется, и принесет больше пользы. А считали кальсоны с портянками. Именно в этом вы видели свой долг. Вот и я. У меня тетка на руках. И две сеструхи, одна дурней другой. Плюс друзья — хорошие люди, которым нужно помочь. Кому это нужно, что бы я сейчас занялся, к примеру, творчеством? Так что, встав на путь- не сворачивай, а пройди его весь. И вы, это знаете лучше меня.
— Ты совершенно не похож на обычного московского водителя, Александр Лукин.
— Верну вам комплимент, генерал Пачезерцев — засмеялся я — я бы никогда и ни за что не подумал, что вы интендант. Так что мы квиты.
— Тормози, сейчас будем съезжать направо.
Мы, в процессе беседы, отъехали вполне прилично от Москвы. Но Троицк еще не показался. Я притормозил, и съехал на узенькую асфальтовую дорожку, прорезающую сосновый перелесок перпендикулярно шоссе. Проехав с пол-километра, я встал, упершись в шлагбаум с самым настоящим КПП. В обе стороны тянулся забор. А КПП охранялось по- взрослому, и без дураков. Из будки вышел прапор, со стволом в кобуре. Еще двое солдат, вышли вслед за ним, и встали так, что бы полностью контролировать мое авто. Первый подошел к моей двери, в которой я опустил стекло, и довольно вежливо поздоровался. Но продолжить он не успел. Мой попутчик, даже слегка навалившись на руль, явил ему свое лицо, и сказал лишь: