— Я, Борь, позабыл. Ты-то сам, женат или счастлив?
— Ты не понимаешь, Алекс, женатый человек — более вменяем, а главное- предсказуем. Ведь что такое холостяк? Это сплошная пьянка с развратом, в ущерб работе!
— Боб. Ты не ответил на вопрос.
— Я развожусь.
— Вот и я говорю. Ты- в процессе обретения своего счастья. И туда же, хочешь меня впарить кому угодно, хоть Резнюку.
— Нет, Алекс. Все гораздо изящнее. Моя идея в том, что ты, дабы отделаться от Олечки, женишься стремительно и неотвратимо на ком угодно.
— А смысл?
— Иначе от нее не спастись. Так что ты женишься, и тут же станешь понятным, предсказуемым, и управляемым. Осталось подобрать кандидатуру, и манипулировать.
— Ну куда тебе, Боря! — повернулся к нам Сергега. Как не поддержать разговор про баб? — этот наш лесной дикарь с микроавтобусом, к девам такие требования предъявляет, что твои замашки начальника отдела кадров- впустую.
Боря оживился:
— Ну-ка, ну-ка, поведай нам, Алекс, свои предпочтения! Что у нее должно быть больше, верхние или нижние девяносто? Брюнетка, блондинка?
— Вы, господа, жалкие рабы стереотипов — я взял бутылку и разлил на троих — согласно которых одни вечно западают на истеричек, другие на блондинок, а третьи на собственный комплекс неполноценности…
— Ты хочешь что бы твоя мечта вобрала в себя все эти достоинства? — гоготнул Боря, чокаясь с нами.
— Я, господа, хочу интеллектуальной близости, взаимных жестких под@бок, на фоне предвкушения упоительного траха.
— Жалко, Саня, расставаться. — выдохнул, поставив стакан на стол, Серега — Но с такими запросами тебе в Питер придется вернутся.
— Думаешь, она там?
— Нет конечно. Но на фоне питерских понтов, ты никого не удивишь.
— Высокомерный москвич уже пустил корни в твоем сердце, Серега! Как не жаль, тебя уже не спасти…
— Алекс! Не уводи разговор в сторону! — Боря освежил стаканы — тебя нужно срочно женить.
— Живым не дамся.
— Вот так, да?
— Да, именно так. Тут ведь что? Чуть дай слабину, и уже — подайте мне шубу в крупную норку, дом с морем в окне, прогулки по Шатле, и Милан после нового года. И это, дорогой, будет только первое мое желание.
— Боря! Ты оценил? — Серега опять махнул — Вот этот Лукин, весь пахнущий навозом тихвинских колхозов, меньше чем дочь союзного министра — в упор не видит!
Я крякнул, занюхав рукавом. Не потому что водка вдруг стала крепкой. А потому что, не подумав, перечислил банальный набор хотелок средней россиянки нулевых. Сейчас это все доступно лишь избранным небожителям. Палюсь. Уже окосел.
— Скажу, Серега, по секрету. Я Леху сразу спросил — нахер нам студент из Питера? А он засмеялся, и ответил в смысле, что Лукин из тех, что всегда видят перспективу. При этом еще умеют работать, а не только пи@дят. Ты что не понимаешь, Серега, что уже сейчас тот Париж — лишь деньги заработать? А не как раньше… Но, с другой стороны, Алекс, с таким подходом, долго ты один не останешься. Скоро девки за тебя возьмутся. Мы, Серега, знатно повеселимся…
— Не, Боря. Я все понял. Лукин уйдет в монастырь. Заработает бабок, построит монастырь, и уйдет… будем к нему грехи замаливать ездить.
— Женский?
— С чего? Ты же видишь, что у Лукина что то с бабами не ладится. И он изображает мрачную загадочность…
— Неплохая попытка, товарищи. Но ничего у вас не выйдет. Никаких жен. Максимум- вернусь к поездкам в Бусиново.
Пьянка, тем временем, набирала обороты. Уже переключили телевизор на канал 2×2, и устроили танцы. Уже рассказывали похабные анекдоты, под хохот конторских девиц в первую очередь.
Я смотрел на это со смешанным чувством. Большинство этих ребят вскоре покинут славный МНКЦ. Я плохо помню, но, кажется, Леха отменит регулярную зарплату. И привяжет заработки к результатам. Или еще как организует денежное стимулирование труда.
Как бы то ни было, большинство уйдет. Хорошие, приятные люди. Только вот работники — так себе.
О таких в России принято говорить- консервативная серая масса. Ну, не знаю. Эта консервативная серая масса, всю жизнь пашет с девяти до пяти, но так и не взлетает. И в досаде решает скинуть бездарную элиту. И скинула.
Скоро они решат что их обманули. И доведут до танковой стрельбы в центре Москвы. Это ситуацию только ухудшит.
Тут я подумал что нефик грузиться. Тем более что народ вокруг и вовсе был чужд высоких материй. Ребята, сделав телевизор на максимум громкости, отплясывали, хором подпевая Жене Белоусову с его мега хитом «Девочка Моя Синеглазая». И я, совершенно неожиданно для себя, тоже принялся подпевать….
Мелькнула мысль, что это вот веселие, и есть моя Родина. Так веселится умеют только у нас,— шумно, пьяно, нецензурно, без всякой оглядки на приличия и чьи бы то ни было чувства. Потому что в конце концов потом, когда грянет пиздец, снег, и задуют совсем тоскливые экзистенциальные ветра, только русский снимет с себя последнюю рубашку и всех спасет и согреет. И свою бабу, и своего мудака- соседа, и своего вертухая, и дебила — парижского интеллектуала, и американского кинодеятеля, да и мир заодно. А что делать, раз весь этот зоопарк без него не спасти?..