— Ряженов, Лукин! Вы задержаны для дачи показаний, пройдемте в машину.
Я с готовностью встал, сладостно представляя как наконец-то перемкну этому говнюку. Кабинет правда у Лехи тесноват. Рядом зашевелился Буслов, и я прикинул, что — без проблем.Не станут они стрелять. Но вот Алексей Анатольевич и не подумал вставать, а наоборот, откинувшись на стуле сказал:
— Я рекомендую вам, подполковник, просто уехать. И забыть о генерале Пачезерцеве, его семье, и всему, что имеет к этому отношение. В противном случае, я вам гарантирую, что к концу следующей недели вы будете уволены.
— Заткнись, Ряженов! Встать, я сказал! — подполкан вышел из себя.
А я, тем временем — просто окуевал. Он что не понимает, что миллиметре от пиз@юлей? Сколько там их приехало? Пятеро? Вынесем, сложим на газон, и польем из шланга, что б дали побеги. А стрелять в небольшом, закрытом помещении… ну, не полный же он кретин. Хотя, судя по поведению…
Но тут за окном снова послышался звук моторов. Только в этот раз посолиднее, типо грузовика. А спустя совсем не много, открылась дверь. И в кабинет вошел майор Рязанцев, приятель Бори Андронова, расследующий мое похищение! В сопровождении трех вооруженных автоматами ментов.
— Милиция! — провозгласил Рязанцев,- всем оставаться на своих местах!
На лицах сопровождающих ментов читалась невыносимая скука, с желанием набить уже наконец кому нибудь морду. Это выглядело столь убедительно, что все трое гбшников как то сразу сдулись и потускнели.
Подполковник Удальцов, тем не менее, столь резко крутнулся на месте, столь свирепо оглядел пополнение присутсвующих, что менты как-то оживились. Один, так и вовсе перехватил автомат так, что всем стало ясно, Удальцову сейчас прилетит в лицо. Но он не испугался, а заявил:
— КГБ! Проводится задержание! Прошу не вмешиваться!
Потом достал ксиву, и, раскрытую, сунул муровцу в лицо. Тот придержав ему руку, внимательно изучил удостоверение и сказал:
— Выйдем, подполковник. Поговорим.
И они вышли в коридор. Оставив, впрочем, дверь открытой. Так, что мы все, слышали обрывки громкого переругивания вполголоса. Из этих обрывков вырисовывалась следующая картина. КГБ подозревает МНКЦ в торговле секретами, и намерено сейчас добыть улики и задержать главных злодеев. На что майор Гена Рязанцев, попросил Удальцова не смешить людей, не только отсутствием оснований и постановлений. Но и незнанием того, что МНКЦ — объект оперативной разработки не твоего, подполковник уровня. И если ты не успокоишься, то я прямо сейчас позвоню напрямую Баранникову*. Только, тогда тебя придется увезти, и разбираться с тобой уже в главке.
Причем, несмотря на не совсем понятную мне специфику, речи обоих были полны таких алмазов и шедевров неформата лексики, что Боря и менты — аж цокали от удовольствия.
Кончилось это тем, что Удальцов заглянул в кабинет, и сказал своим людям:
— Уходим.
И они без звука вышли. Чуть погодя за окном стали слышны моторы и даже ругань про убирай нахер свой автобус. Видимо, менты приехали на автобусе.
А майор Рязанцев, между тем, совсем как Удальцов недавно, оперся о стол напротив Лехи. И весло оглядел нас. Потом сказал:
— Картышев, сворачиваемся — старший, судя по всему, из ментов, кивнул в спину муровцу и они, топоча вышли. В конторе затопало. Похоже, менты приехали по взрослому и перекрыли всю контору. И теперь они все побрели на выход. А Рязанцев,с каким то даже удовольствием, сообщил Лехе:
— Дежурный взвод на автобусе. Во главе с начальником отдела МУРа. Ты все понял, Алексей Анатольевич?
— Выпьешь с нами? — все понял Леха — или служба?
— Служба, так что наливай — закрепил договоренность с Ряженовым муровец. Я опять отказался. А парни чокнулись, и Гена развернувшись к выходу, бросил: — я позвоню.
И мы остались одни. Кабинет, без непрошеных гостей показался мне даже уютным. Серега закурил, и спросил в пространство:
— У нас в планах есть еще кто на сегодня? Или уже можно работать?
— Если только прокуратура, но я бы не надеялся — я встал, прошел Лехе за спину и открыл окно. Накурили мы изрядно. — люди занятые.
Тут снова открылась дверь и в кабинет вошёл Ярцев.
Я покрутил головой. Не трус. С другой стороны, чего вот с ним теперь делать? Похоже, на это он и рассчитывает. Да только если Леха сейчас замнет, и его оставит, я сейчас же отсюда уйду. Но Алексей Анатольевич не стал с ним даже разговаривать:
— Заберешь свое барахло, и вали нахер — впервые я не слышал у Лехи в речи скрытой усмешки — не позже чем завтра, приедешь на Арбат, к Зинке. Ты выходишь из бизнеса. Боря, проследи.