Работай он менеджером в автосалоне — мигом стал бы лидером продаж.
— Ой! — воскликнула Эстер, испуганная неожиданным появлением гостьи. Женщина рассматривала фотографию и явно не знала, стоит ли показывать ее Лене. Наконец решившись, она протянула снимок: с портрета смотрела девочка лет двенадцати с длинными темными косичками.
— Эбби? — спросила Лена, нисколько не сомневаясь, что это та самая девочка, которую Сара с Джеффри нашли в лесу.
Хозяйка взглянула на молодую женщину, будто пытаясь прочитать ее мысли, а потом, отказавшись от своих намерений, вернулась к прежним занятиям.
— Эбби обожает лимонад, — повернувшись спиной к гостье, проговорила она. — Просит делать послаще, а вот мне, наоборот, нравится естественный вкус.
— Мне тоже, — вставила Лена, не потому что это было правдой, а потому что хотела подыграть хозяйке. Едва переступив порог этого дома, она почувствовала себя не в своей тарелке, а проработав в полиции не один год, она научилась доверять первому впечатлению.
Эстер разрезала лимон пополам, вручную отжала и положила на металлическое сито. Обработав шесть лимонов, она наполнила стоявшую под ситом миску.
— Вам помочь? — предложила детектив, вспоминая напитки-полуфабрикаты, которые смешивала в миксере.
— Уже готово, — быстро сказала Эстер, а потом, испугавшись, что гостья обиделась, извиняющимся тоном добавила: — Кувшин в шкафчике над плитой.
Детектив Адамс достала большой хрустальный кувшин, тяжелый и наверняка старинный… Осторожно, двумя руками она поставила его на разделочный стол.
— Здесь так светло, — не зная, что сказать, заметила Лена. Над головой большой люминесцентный светильник, но его даже не включили. Солнце проникало в три больших окна у мойки и два люка над столом. Как и в остальных комнатах, на кухне царил минимализм, и Лена поразилась, зачем себя во всем ограничивать?
— Красиво, правда? — посмотрела в окно Эстер. — Эфраим тут сам все построил.
— Вы давно женаты?
— Двадцать два года.
— Значит, Эбби — первенец?
— Да, верно, — улыбнулась хозяйка, достав из пакета еще один лимон.
— Мы тут двоих детей видели…
— Ребекка и Зек, — продолжала гордо улыбаться Эстер. — Бекка — моя, а Зек — сын Льва от покойной жены.
— Наверное, здорово иметь двух дочек, — чувствуя себя полной идиоткой, проговорила Лена.
— Да, — пытаясь смягчить, женщина раскатывала на доске лимон, — конечно!
Показалось или в голосе действительно не прозвучало особой уверенности?
Лена подошла к окну и взглянула на пастбище: под раскидистым деревом отдыхало целое стадо коров.
— Та ферма по другую сторону дороги… — начала она.
— Принадлежит кооперативу, — договорила за нее Эстер. — Там мы с Эфраимом и познакомились. Он пришел к нам работать — это было после того, как папа купил второй надел — значит, в середине восьмидесятых. Через некоторое время мы поженились и переехали сюда.
— Вам в ту пору было столько же, сколько сейчас Эбби? — предположила детектив.
Эстер подняла глаза, будто такая мысль ей даже в голову не приходила.
— Да, — кивнула она, выжимая еще один лимон. — Я полюбила мужчину и начала самостоятельную жизнь. Весь мир был у моих ног!
— А пожилой мужчина, которого мы встретили… Его, кажется, зовут Коул?
— Да, он давно на ферме, — улыбнулась Эстер. — Папа с ним познакомился много лет назад.
Лена ждала продолжения, но его, увы, не последовало. Как и Лев, Эстер не собиралась рассказывать о своем десятнике, что только подстегивало любопытство детектива Адамс.
Неожиданно, вспомнив проигнорированный Львом вопрос, молодая женщина спросила:
— Эбби раньше из дома убегала?
— Нет-нет, моя девочка не такая.
— А какая она? — спросила Лена, думая, знала ли мать, что дочь беременна.
— Эбби очень любит семью и никогда не совершила бы столь безответственный поступок!
— Порой девушки о последствиях не думают.
— Ну, это больше похоже на Бекку.
— Так Ребекка убегала?
— Эбби никогда не была бунтаркой, — заявила хозяйка, проигнорировав заданный ей вопрос. — В этом отношении она очень похожа на меня.
— То есть?
Эстер уже открыла рот, чтобы ответить, но потом передумала и молча перелила сок в кувшин. Затем пустила холодную воду, чтобы лимонад не получился слишком теплым.