В общем, вроде как благодетели, но как по мне, благодеяния их с небольшой червоточинкой. Не знаю, как правильно сформулировать… но как по мне, горничная многократно отработала оказанное благодеяние.
Впрочем, им видней… Лезть в чужие взаимоотношения и поднимать пролетариат на борьбу с угнетателями я точно не собираюсь! Да и вообще, в этом времени многое по-другому.
Высшие слои общества имеют привычку подгребать под себя людей разными (и не всегда корректными) способами, Сабуровы на фоне многих и многих просто душки. Этакие отголоски феодализма и крепостного права, когда лакей со слезами на глазах целует барину ручку, живёт его интересами и счастлив отголосками чужого счастья. Впрочем, не лезу…
Детей растащили по квартирам, а я поднялся наверх вместе с Младшим, дабы погрузиться в эпицентр Хаоса. Ольга Николаевна была везде и повсюду, командуя Архипом и мужем. Бравый капитан второго ранга подчинялся ей с видимым удовольствием, что выше моего понимания… а он ещё и подмигивает!
— Боже… — стенала хозяйка дома, держась за виски с видом великомученицы, — какой пикник, если невозможно достать обычных лобстеров?
— Пироги с голубями готовы! — вылетев из кухни, отрапортовала хозяйке Евдокия, на что получила милостивый кивок.
— Бараньи лопатки, ветчина, жареная птица… — ставила галочки Ольга Николаевна.
— … пледы, зонты, ракетки для бадминтона, — вторила ей Люба, возбуждённая репетицией будущего семейного счастья.
— Экипажи уже подъехали, — доложил запыхавшийся Архип, — так что прикажете?
— Боже… — томно простонала Ольга Николаевна, аристократическим жестом прикасаясь к вискам тонкими пальцами, — за что мне всё это?
Поезд наш, составленный из полутора десятков экипажей, фаэтонов, чёрт знает каких шарабанов, двух авто и нескольких велосипедов, напомнил мне провинциальную цирковую труппу. Не хватало только учёных собак…
… а мартышек с успехом заменяли дети, восторженнолазавшие по тюкам и ящикам, бегающие между экипажей и возбуждённо переговаривающиеся голосами, которые стали ещё писклявей.
— … Любовь Юрьевна, — раскланивается молодой мичман, проходящий мимо с каким-то тюком, — прекрасно выглядите.
— Ах, оставьте…
— Жужа, кто-нибудь видел мою Жужу!? — суетилась между экипажей пожилая, смутно знакомая дама в сопровождении верной горничной, — Жуженька, девочка моя, иди к мамочке!
Пикник предстоит так называемый "дикий", то бишь не в специально арендуемом месте, оборудованным по здешним понятиям весьма комфортно. Прислуги на таком пикнике тоже не полагается, всё их участие заключается в подготовке к выезду, ну и в последующей чистке ковров и одежды, подсчёту серебра и тарелок, уничтожение части продуктов, привезённых назад.
— Алексей Юрьевич, — небрежно раскланивается со мной Еропкина, весьма провинциальным образом демонстрируя своё нерасположение.
— Александра Георгиевна, — кланяюсь ответно вполне светски, не отвечая на выпад, — рад вас видеть, прекрасно выглядите.
— Не могу сказать о вас так, Алексей Юрьевич, — язвит дама. Но вид у неё такой… почти сочувствующий, так что как бы и "не считается".
— Увы, — склоняю голову, — превратности судьбы.
Но покаяния и раскаяния на моей физиономии нет и следа, так что дама удалилась, не слишком довольная общением. По-видимому, она не оставляла надежду каким-то образом подавить меня, и продавить таки идею "рыцаря печального образа" в моём лице, вздыхающего по "даме сердца", выглядывающей из окошка доходного дома в Саратове.
Такие люди воспринимают чужое нежелание следовать в кильватере их интересов как личное оскорбление, так что расслабляться не следует. Я, если вглядываться не слишком пристально, очень удобен для манипуляций просто в силу возраста и не вполне определённого положения. Весьма вероятно, на пикнике будут попытки продавить какие-то вещи силой авторитета взрослого человека, зычного голоса и банальной напористости на грани хамства.
А на второго спасителя, то бишь спасателя — где сядешь, там и слезешь. Бывший депутат Государственной Думы (прочему его лицо и показалось мне знакомым) на такую простую уловку не попадётся…
— Вот вы где, Алексей! — настигла меня персональная кара.
— Елизавета, — склоняю голову перед девочкой, — рад вас видеть!
Душой кривлю отчаянно, это персональная кара и сталкер в одном лице[iv]. К слову, не слишком симпатичном. Не считая ничем не подкреплённой уверенности в себе, достоинствами Елизавета Молчанова не блещет, если не считать таковым бесчисленное количество родни.