— Но сперва индейские воины должны будут помыть руки, — добавила Ольга Николаевна подозрительно подрагивающим голосом.
— … бараньи лопатки, будьте добры! — просит упитанный штабс-капитан от адмиралтейства соседа в статском.
— … с фланга зашёл, и шашки наголо! Руби их в песи, круши в хузары! — браво шепелявит престарелый генерал, рассказывая историю не иначе как времён Шамиля и покорения Кавказа.
— … увенчана душистыми цветами[x], - напевают чуть поодаль молодые флотские офицеры под гитару, многозначительно поглядывая на девушек, — смотрела долго ты в зеркальное окно…
Обстановка самая непринуждённая, по крайней мере — по меркам этого времени. С собой мы привезли великое множество ковров, которые расстелили прямо на земле, и вышел этакий дастархан с европейским колоритом.
— Скажите, Алексей Юрьевич, а…
— Прошу прощения, — прерываю благотворительную даму, вскакивая на ноги и делая вид, что срочно понадобился кому-то из детей. Им накрыто отдельно, что очень здраво, и будь моя воля, я с большим удовольствием уселся бы с ними… увы.
Подскочив к Дмитрию Младшему, напоминаю без нужды, что расслабиться и отбросить манеры он может и потом, после еды. А сейчас ему, как наследнику Рода Сабуровых, нужно вести себя сдержанно и корректно.
— Анатолий Павлович наблюдает, — одними глазами показываю на учителя из его будущей гимназии, — постарайтесь составить о себе хорошее первое впечатление. Договорились?
— Простите… — неискренне извиняюсь я, возвращаясь на своё место, — вы, кажется, хотели что-то спросить?
— Пустяки, право! — почти непринуждённо смеётся дама, — Я уже и забыла!
Киваю невозмутимо и подхватываю печенье, с интересом прислушиваясь к кавказским историям. Рассказчик из генерала не то чтобы хороший… скорее монологи отрепетированы сотнями повторений, так что для свежего слушателя вполне познавательно и не безынтересно.
А дамы… да к чёрту их! Правил приличия я не нарушаю, а то, что показываю себя "недостаточно чутким молодым человеком", так в этом нет ничего страшнго, если только я не намереваюсь сделать карьеру придворного или "Светского Льва". Я, как не трудно догадаться, не намереваюсь…
Мужчины… пусть не все, но многие молчаливо поддерживают мой Резистанс. Не считая, разумеется, откровенных подкаблучников и тех немногих, кто просто не улавливает сути происходящего.
— Анечка у меня… — снова вскакиваю. Мадам Еропкина начала сольное выступление, а решительно не настроен работать бэк-вокалистом в недружественном коллективе!
Анатолий Павлович хмыкает почти неприкрыто и поднимает бокал, глядя на меня. Киваю… кажется, этот педагог неплохой дядька!
Снова навестив своих подопечных и убедившись, что они наелись и напились так, что уже начали скучать, отыскиваю глазами Любу… Вообще-то это её задача!
Я именно учитель, а не бонна и не массовик-затейник! Одно дело — занять чем-то детей, пока Люба помогает Ольге Николаевне с пикником, взяв на себя обязанности секретаря. Другое — развлекать их весь пикник!
Мне не жалко и не сложно, но… репутация. Не моя притом, а сестринская!
Отыскав сестру в группке незамужних барышень, взятых в осаду неженатыми офицерами, вздыхаю и решительно направляюсь в ту сторону.
— Дамы… — склоняю голову, — господа. Позвольте украсть на минуточку свою сестру.
— Разумеется, Алексей Юрьевич, — снисходительно журчит баритон одного из кавалеров, и будь мне действительно четырнадцать, от этого тона я вспыхнул бы спичкой.
— Алексей, что ты себе позволяешь… — начала было Люба. Я в нескольких словах обрисовал ей ситуацию с детьми, и сестра прикусила губу.
— Давай так, — мягко предлагаю я, — сейчас займу загадками игрой в шарады, а через несколько минут ты подойдёшь и перехватишь инициативу.
— Спасибо… — шепнула она одними губами, а потом посмотрела мне в глаза и добавила:
— Ты стал совсем взрослым, Алексей…
[i] Донесения севастопольской жандармерии за 1916 г. пестрят многочисленными сообщениями о столкновениях матросов с полицией. В донесении от 27 июля 1916 г. говорится о плохих взаимоотношениях между матросами и полицией. «Настроение это… выражается в том, что матросы, по сведениям с судов, из экипажа, полуэкипажа, бонового дела и т. п. вспомогательных служб, расположенных на суше, отпускаемые в город, стали вести себя на наиболее людных местах города вызывающе в отношении торговцев и полиции»6. Далее сообщается, что матросы очень хорошо относятся к населению города и поддерживают все их претензии об исключительной дороговизне.