Всю силу вложил Афанасьев в короткий рывок. Правой рукой он схватил охранника за лицо, левой рванул к себе автомат. Уперся коленом в спину солдата, перекинул его через ногу, ударил падающего кулаком по затылку. Пальцы заныли, он понял, что удар вышел крепкий. Оглушенный солдат рухнул на дорожный гравий.
В шуме свалки никто не заметил, не услышал их борьбы.
Большими шагами, почти прыгая, размахивая автоматом, Афанасьев побежал в лес. Он бежал осторожно, но через полсотни шагов резко наступил на толстую сухую ветку, громко хрустнувшую под ногой. Сзади раздались крики, щелкнула короткая автоматная очередь.
До густых кустов на опушке оставалось десять метров. Снизу по траве и сверху над головой веером полоснули трассирующие пули. Треск автоматов слился в непрерывный звук. Что-то стегнуло Афанасьева по ноге ниже колена. С деревьев сыпались листья и сбитые сучья.
Ломая кусты, Афанасьев ворвался в лес. Споткнулся о выступавший, похожий на толстый канат, корень, стремительно упал. Перед глазами мелькнул бугристый шершавый ствол, левая рука встретила препятствие. Звякнуло железо, из отскочившей магазинной коробки посыпались на траву патроны.
Мгновение спустя Афанасьев понял, что корень его спас. Полоса пуль прошла на уровне его поясницы, на черном стволе осталась аккуратная строчка белеющих дыр.
Выстрелы прекратились. Афанасьев поднялся, пригибаясь побежал по лесу наискосок от дороги. Через полминуты стрельба возобновилась. Пули щелкали о стволы, срезали кустарник, но Афанасьев уже вышел из простреливаемой зоны.
— Идиоты! Стреляют в одно место.
На дороге, высоко над деревьями, взвились в потемневшее небо одна за другой три красные ракеты. Вибрируя, переходя с низкого на высокий тон, завыла сирена.
Афанасьев остановился, тяжело дыша, жадно ловя ртом горьковатый лесной воздух. Сирена захлебнулась хрипом, звук оборвался. Со стороны шоссе хлопали одиночные выстрелы.
«Не посмели гнаться за мной, у меня автомат».
Он взглянул на оружие и, с растерянным видом, опустил руку. Магазинной коробки не было.
«Безоружен… Через пять минут машины с собаками будут на дороге. Надо спешить… О… ох!»
В сапоге булькало. Николай наклонился, провел ладонью по ноге от колена вниз. Мокрая материя облепила икру. Но боли не чувствовалось.
— В мякоть… — безошибочно определил он. — Пустяки!
Он поспешно расстегнул куртку, рванул на груди ветхую рубашку, оторвал длинную полосу. Подтянул штанину, быстро и умело перевязал рану. Кровотечение уменьшилось.
«Ладно пока… Нельзя медлить. Бегом!»
Под деревьями сумрак сгущался быстро. Бежать стало невозможно. Выставив вперед руки, припадая на раненую ногу и морщась от боли, Афанасьев быстро пошел.
С ветром донеслись отрывочные крики и злой, захлебывающийся лай собак. Афанасьев остановился и прислушался. На дороге трещали мотоциклы.
«Обходят! На шоссе мне нельзя, надо забраться поглубже… Болото? Пусть. Это лучше, чем собаки…»
При воспоминании о свирепых овчарках он теснее сжимал бесполезный автомат.
Лес поредел, стало светлее. Облака внезапно разошлись, краем выглянула блестящая, точно отполированная, луна. Афанасьев снова побежал Стиснув зубы, он тихо охал при каждом шаге.
Он пробрался через цепкий разлапистый кустарник и выскочил на небольшую поляну. Ее замыкали крупные ветвистые дубы. Деревья сплелись кронами, образовали сплошной массив. Под деревьями было темно, лунный свет, заливавший полянку, не пробивался к подножью. На земле отпечаталась узорчатая тень листвы.
Афанасьев пересек поляну и остановился.
«Эх, если бы патроны! Перестрелял бы их… — Он поднял голову, посмотрел на сплошное сплетение ветвей. — Похоже на мост… Мост? Что, если им воспользоваться?»
Сперва мысль показалась фантастической. Затем пришла уверенность и за ней — действие.
Широко размахнувшись, Афанасьев швырнул автомат в кусты. Потоптался у дерева, оставляя кровяные следы на траве, поплевал на руки. Уцепился за наплыв на стволе. Подтянулся, ища опоры для ног, оттолкнулся и ухватился за толстый сук, почти горизонтально висевший над землей.
Несколько сильных рывков… Афанасьев оперся грудью о сук, напрягся, лег животом, перекинул ногу. Дальше пошло легче, он быстро поднялся до развилки ствола. Пополз по наклонной ветке к соседнему дереву, перебрался на него.
Много раз он рисковал сорваться, висел на руках, раскачиваясь наподобие акробата. Цеплялся ногами, подтягивал туловище и двигался дальше от дерева к дереву.