Блэк пожалел мифическую Перл.
–Ничего, – сказал он, – жена у меня не трусиха. Честно говоря, она много моложе меня. Только-только восемнадцать исполнилось, вот что меня беспокоит. Не слишком ли она молода, чтобы рожать, сестра?
–Что значит «слишком»? – Сестра выпустила вверх струю дыма. – Чем моложе, тем лучше. Костяк еще не затвердел, и мышцы не такие жесткие. От немолодых – вот от кого голова болит. Являются сюда, когда им тридцать пять стукнуло, и воображают, будто на пикник приехали. Ну, мы им быстро мозги вправляем. Ваша жена много играет в теннис?
–Совсем не играет.
–Ей же лучше. А то у нас тут на прошлой неделе одна рожала – местная чемпионка по теннису, из Ньюки. До того мускулы жесткие – тридцать шесть часов мучилась. Мы с акушеркой к концу начисто вымотались.
–А она как?
–Что ей сделается – зашили, и все дела.
–Вам уже попадались восемнадцатилетние?
–И моложе бывали. Мы всех обслуживаем – от четырнадцати до сорока пяти. Но далеко не у всех был приятный медовый месяц. Хотите взглянуть на моих карапузов? Один мальчонка час назад родился, акушерка его обрабатывает, чтобы к матери отнести.
Блэк взял себя в руки и приготовился к тяжкому испытанию. Если старшая сестра после одной сигареты так откровенничает, то как же на нее подействуют две порции джина? Он понял, что должен пригласить ее пообедать. Он обошел с ней лечебницу, видел будущих матерей, видел нескольких, чьи иллюзии явно уже разлетелись в прах, и после того, как он произвел осмотр новорожденных, родильного отделения и прачечной, он дал себе зарок остаться бездетным.
Он выбрал палату для Перл с видом на море, определил срок в мае, даже внес задаток, а напоследок пригласил старшую пообедать.
–Очень любезно с вашей стороны, – отозвалась она, – с моим удовольствием. «Приют контрабандистов» с виду ресторанчик неказистый, но бар там лучший в Карнлите.
–Значит, «Приют контрабандистов», – заключил Блэк.
И они условились встретиться в семь вечера.
К половине десятого, после двух двойных порций джина, омара и бутылки шабли, за которой последовал бренди, трудность состояла уже не в том, чтобы заставить старшую сестру разговориться, а чтобы заставить ее замолчать.
Она пустилась в описание тонкостей акушерского дела и обрушила на Блэка такое обилие подробностей, что у него голова буквально пошла кругом. Он сказал, что ей следует писать воспоминания. Она ответила, что напишет, когда уйдет на пенсию.
–Без упоминания фамилий, конечно, – добавил Блэк. – И не говорите мне, будто все ваши пациентки – замужние женщины, все равно не поверю.
Сестра пропустила первую порцию бренди.
–Я же вам говорила, к нам в «Приморскую» кто только не попадает. Но пусть вас это не пугает, за эти стены ничего не выходит.
–Я не из пугливых, – отозвался Блэк, – и моя Перл тоже.
Старшая сестра улыбнулась.
–Хорошо, вы такой разумный, – заметила она. – Жалко, что не все мужья такие. Меньше бы слез проливалось в «Приморской». – Сестра с доверительным видом пригнулась поближе. – Вы бы ахнули, если б знали, сколько иные платят. Само собой, не такие парочки, как вы, венчанные по закону. А те, которые оступились. Приезжают сюда, чтобы разделаться со своей заботой, и делают вид, будто все у них по-честному, все хорошо и как надо. Но меня не обманешь. Я своим делом занимаюсь давно. Бывали у нас и титулованные дамочки, притворялись, будто простые. А мужья ихние думали, что они отдыхают себе на юге Франции. Как бы не так, они в это время в «Приморской» занимались совсем другим, на что и не рассчитывали.
Блэк заказал еще бренди.
–А что происходит с нежеланными детьми? – поинтересовался он.
–Ну, у меня есть кое-какие связи, – ответила старшая сестра. – В здешних краях найдется сколько угодно женщин, которые не откажутся от двадцати пяти шиллингов в неделю за ребенка, пока он не достигнет школьного возраста. Вопросов они не задают. Иной раз увидишь фото настоящей матери в газете. Покажешь акушерке, и мы с ней посмеемся в кулак. «Когда рожала, так не улыбалась», – скажешь. Да, уж возьмусь я за воспоминания. Много чего интересного понапишу, нарасхват пойдут.
Сестра угостилась еще одной блэковской сигареткой.
–А все-таки беспокойно мне насчет возраста, – вставил он. – Какие у вас самые молодые были?
Старшая сестра задумалась, пуская дым в воздух.
–Шестнадцать-пятнадцать, – ответила она. – Да, одна была – еле пятнадцать исполнилось, если правильно помню. Печальный был случай. Давно это, правда, было.
–Расскажите-ка, – попросил Блэк.
Старшая отхлебнула бренди.
–Из состоятельной семьи была, – начала она, – отец готов был заплатить мне сколько ни попроси, да я не хапуга. Назвала я ему сумму по справедливости, а он уж так рад был взвалить дочку на мои плечи, что и сверх того дал. Она у нас пять месяцев прожила. Вообще-то так не полагается, но он заявил, что либо так, либо в исправительный дом, ну я и пожалела девчушку.
–Как же это приключилось? – перебил Блэк.
–Совместное обучение виной, так отец объяснял. Только я этой сказке не поверила. И вот ведь что удивительно – сама девчушка знать не знала, как это получилось. Обычно мне всю подноготную у моих пациенток удается вызнать, а от нее так ничего и не добилась. Отец – так она нам говорила – объявил, что это величайший позор для девушки, а ей непонятно почему, ведь ее отец священник и он во всех проповедях учит – то, что случилось с Девой Марией, – самое прекрасное чудо на свете.