Нинель подняла голову, мило улыбнулась и протянула ему полотенце, желая приятного вечера. У самой же девушки в этот момент было только одно желание – застрелиться.
***
Домой Нинель, сдав смену, возвращалась уже поздно. Вечерние смены уже давно стали для неё привычными, и даже дорога к общаге по темноте уже не вызывала такой паники. Конечно, внутри всегда сидело лёгкое опасение, что кто-то может напасть или сделать плохо, но в последние месяцы Нинель отчаянно работала над снижением своей тревожности. Правда, всё разом умудрялись разрушать какие-то вечные сюрпризы. То сваливающиеся на голову ошибки юности, то сюрпризы здоровья.
Устав от навязчивых мыслей, девушка просто воткнула наушники в уши и обессиленно поплелась к общежитию. Было холодно, сумка перевешивала плечо, в груди всё пекло от досады и обиды, но Нинель продолжала идти, стараясь заглушить поток собственных сомнений и страхов. Песня “Nagart” начала звучать в ушах, словно бы в насмешку. Давно забытая, хорошая песня из плей-листа.
Даже, несмотря на паршивое настроение, Нинель нашла в себе силы, чтобы иронично улыбнуться и покачать головой, как бы сказала Алёна: «Везде нас подстерегают знаки Вселенной». Видимо, Вселенная хотела сказать ей – не становиться куклой рядом с кукольником, вынимающим души. Нинель вслушалась в текст:
В театре старинном под ликом луны,
Мастер творения свои оживляет!
Явью становятся страшные сны:
Куклами некто иной управляет!
Кисть деревянная сжала кинжал,
Куклы танцуют в пылу представления!
Кукольник, с криком, пронзённый упал;
Смерть принимая со страхом сомнения!
Девушка кивнула головой в такт песне, шепнув слова из куплета, сделала шаг, но тут же завидев перед собой на скорости перекрывающую ей дорогу чёрную машину, в ужасе отпрыгнула назад, больно ударяясь копчиком об асфальт. Шипение, непонимание, страх на одну секунду всё это прервало опустившееся стекло, из-под которого на неё смотрели льдисто-голубые глаза Петра Сергеевича. И снова, как при их последней встрече, из одного удержавшегося в ухе наушника иронично раздавался подходящий мотив.
В театре старинном под ликом луны,
Мастер творения свои оживляет!
Явью становятся страшные сны:
Куклами некто иной управляет...
***
P.S. Спасибо за то, что читаете и поддерживаете))) Это для меня очень важно, тем более, что с этой главы начинается всё самое интересное) Люблю вас, всего вас самого наилучшего))
Безумие
Лучше всего в этот момент Нинель сумела прочувствовать раздражение. Ужасное, мерзкое, грозящееся с каждой секундой окончательно превратиться в настоящее и неконтролируемое бешенство.
Эмоции, накопленные за день, уже без воли хозяйки смешивались и смешивались в причудливый коктейль, и вот-вот грозились окончательно взорваться на месте, наконец-то, получив максимально мощный катализатор в лице того, кого девушка начинала ненавидеть. Всеми фибрами души, каждым кончиком тела.
Потирая ушибленный копчик, посылающий яркие волны боли в мозг, поскуливая, Нинель кое-как превозмогла неприятные ощущения и встала. Едва устояв на ногах, немного пошатываясь, девушка нервно огляделась по сторонам и агрессивными движениями отряхнула сумку.
Видение не ушло и не пропало. Перед ней всё также стояла машина с опущенным стеклом, из-под которого на неё смотрел Пётр Сергеевич.
Значит, не показалось. Жаль. Лучше бы, конечно, последнее. Но нет…
Нинель выдохнула, усиленно постаралась успокоиться, сжав кулаки, но тут же непроизвольно ощутила, как начала сжиматься её челюсть и как непроизвольно начали скрипеть друг об друга стиснутые от злобы зубы.
Пульс начал долбить как бешенный, окончательно превращая всегда боящуюся девушку в наглядную экранизацию агрессивного психа. Её дыхание участилось, а вымученная нервная улыбка стала напоминать со стороны бешеную ухмылку Джокера.
Сознание девушки, словно бы в такой насмешке пыталось уберечь себя, отрицая происходящие вокруг факты. Это было настолько мерзко, что не должно было быть правдой.