— Мадам! — окликнул я дородную тетку в синем халате, стоявшую возле кучи. — Вам эти коробки нужны? Не поможете ли парочкой, а то нам зарплату такую выдают, что деньги складывать некуда.
Тетка заржала и разрешила нам выбрать несколько коробок. В большую мы запихали матрешкой три штуки поменьше и, гордясь своей хозяйственностью, пошли дальше.
Через минуту мои ноги вдруг сами по себе развернулись и понесли меня в обратную сторону. Зеленый, гонимый за мной стадным чувством, шел сзади и что-то рассказывал, бубнил себе под нос. Очевидно думал, что я его слушаю во все уши. Так вот я и вернулся к телефонной будке.
— Балет, ты опять этим рыбачкам звонить собрался? — с удивлением спросил мой напарник, внезапно обнаруживший себя на прежнем месте.
— Зелень, ты когда-нибудь на шухере стоял?
— Ну, а то! Вот, к примеру, когда черешню воровали в школе.
— Я хочу телефон спереть. Становись справа и стучи мне в стекло, ежели что!
Зеленов не стал спрашивать, на хрена мне сдался телефонный аппарат.
Он сразу же вынул несколько маленьких коробок из большой, сунул ее мне в руки и заявил:
— На! Сюда телефон положишь. Сверху на него маленькие поставим. Смотри, он тяжелый. Я в доле. Половину двушек мне!
Я не стал объяснять, что этот аппарат мне нужен не из-за двухкопеечных монеток, а из-за того, что он телефон. Я поставил коробку на пол будки, огляделся сквозь мутные стекла, со всей дури вцепился в аппарат и, налегая всем весом, дернул. Телефон, и так висевший на одном шурупе, оказался у меня в руках. Необорванным остался только кабель. Еще рывок!
Я уложил аппарат в коробку, сунул туда же трубку и задом наперед вывалился из будки.
— Чисто! — по-военному доложил мне Зеленый.
Мы поставили на телефон небольшие коробки и быстрыми шагами, стараясь не оглядываться, покинули место преступления.
Если совесть меня и грызла, то совсем чуть— чуть.
Помощник дежурного по части, встречающий матросов, возвращающихся из увольнения, подозрительно покосился на нас, спросил, на хрена мы тащим весь этот хлам в роту, заглянул в коробки сверху и отпустил восвояси.
— Александр Палыч! — заорал я, ввалившись в каптерку. — Смотри, что я принес!
— Ух ты, коробки! — восхитился Федос. — В эту большую сухпай складывать будем, в те, что поменьше пилотки, а в эти…
— Достань те, которые сверху, и посмотри, что внутри, — заявил я, грохнув картонки на пол.
— Ни фига себе, аппарат! Сейчас мы его раскурочим, достанем монетки, на них купим…
— Саня, ты что, идиот? Думаешь, я под ментовскими пулями, под лай овчарок эту бандуру с будки срывал для того, чтобы монетки достать? Это телефон!
— Точно! А я чего-то и не сообразил, думал сейчас монеток наберем, линейщику десятку дадим, и еще на аппарат останется.
— Не ты один такой. Зеленый на шухере стоял, тоже, как ты, подумал. Стоп! А что у тебя на столе?
Там были разложены наши учебно— послужные карты, над ними развернута лампа. Кто-то совсем недавно здесь сидел и работал с нашими личными делами.
Федос потупился, отвел глаза в сторону и торопливо пробормотал:
— Да так, ерундень. Коробки ставь и сваливай как можно быстрее. Сейчас тут… Короче, иди.
— Что ты темнишь Александр Палыч.
— Скоро сам увидишь. Иди!
— Как знаешь. — Я сделал вид, что мне все равно, и ушел в кубрик.
Минут через пятнадцать по расположению пробежал Аничков, проверил матросов и запер всех в кубриках. Федосов остался в баталерке.
Я приник ухом к переборке. Судя по топоту и докладу старшины, в казарме явно кто-то появился. Я сгорал от любопытства.
Вскоре старшина открыл дверь. Особист части пересчитал нас по головам, сверил со списком и объявил, что вечерней поверки и прогулки не будет. Можно стирать носки и отбиваться.
Я для страховки проверил, ушли ли гости, и побрел в баталерку. Федос встретил меня молчанием и только пожимал плечами, намекая на то, что лучше ничего не спрашивать.
Глава 14
Мы попили кофе, рассортировали форму по размерам по коробкам, приготовили рюкзаки для завтрашней выдачи. Весело мне почему-то не было. Предчувствие чего-то непонятного угнетало меня. Не просто же так у нас появился особист.
По совету старшины я улегся спать поверх одеяла, не снимая формы. Вся группа поступила точно так же. Но ничего не происходило. Через час я даже заснул и очнулся от того, что вахтенный тихо будил Федосова. Я сразу же навострил уши.