Вскоре приплелся Федос с охапкой пакетов и ногой открыл дверь баталерки.
— Идите все в жопу! — заорал он, развернувшись. — Выдача будет только с разрешения командира группы. Не хрен ко мне сейчас лезть.
— Саня, ну а мне дашь пакетик? — спросил я.
— Ты от минеров себе уже принес. Мне и так мало дали. Сказали, что у нас их до хрена было. Наверное, мичман унес домой. Они же ни хрена не числятся ни за кем.
Вот что делает власть с людьми. Без году неделя замкомгруппы, а уже жадничает!
— Ну ты скряга! Я тут тебе и рюкзак отхватил, и ремень, и плащ ОЗК старый, а ты мне пакет жмешь!
— Хватит выкаблучиваться, надо будет, сам возьмешь. Рюкзак! Сейчас я его тоже перешью, уже придумал как. Слушай, а с плащом что можно сделать? — Федос запихнул пакеты на стеллаж, схватил рюкзак и начал распарывать его лезвием для бритья, не удосужившись даже нарисовать какой-нибудь чертежик.
Я уже отпорол лямки, наполовину обрезал боковые карманы и толстой суровой ниткой пришивал клапана. Приметав второй рюкзак к первому, я напялил его на себя. Ничего, неплохо смотрится. Будет ли удобно? Надо пришить уже полностью и потом опробовать.
Возился я с этим довольно долго.
После поверки мне еще предстояло идти к водителям за продуктами для тайника. Ярик оповестил нас о удачной поездке еще на ужине и назначил время передачи.
После вечерней поверки я сразу же побежал к Ярику. Он передал мне газетный сверток.
На обратном пути я расслабился, потерял бдительность и наткнулся на дежурного по части. Старший лейтенант с очень знакомым лицом, остановил меня и начал допрашивать. Мол, кто такой? Откуда и куда? Из чьего подразделения? А что же у нас газетном свертке? Надо же так нелепо попасться!
— Поповский драчун, значит. Разворачивай пакет, сокол ясный, не стесняйся. Что тут у нас? Консервы, чай. Голод замучил? Где взял?
— Старослужащие угостили, — обреченно промямлил я.
— У вас же суточный выход скоро, вот и запасаетесь как хомяки. С вами все ясно. Только мне не верится, чтобы пескари вас угощали. Лицо твое знакомое, где я тебя уже видел, а?
— Не знаю, товарищ старший лейтенант.
— Стоп! Сверток на землю! К бою! — ошарашил меня старлей.
Мне пришлось положить сверток на землю и встать в стойку.
— Вольные удары в связке на четыре счета начал!
Я, абсолютно не задумываясь, отработал на воздухе ту связку, которую мы тренировали перед побоищем.
— Да, точно, это вы в спорткубрике в тройке работали под музыку, — вспомнил офицер. — Так, матрос забирай свои консервы, дуй в кубрик. Отработайте еще пару серий. Ваши фамилии у меня есть в блокноте, с вашим командиром переговорю, будете на показных выступать!
— Есть выступать на показных, — обрадовано сказал я, радуясь, что так дешево отделался.
— Исчез!
Я испарился за какие-то доли секунды.
На завтраке все матросы с интересом пялились на связистов, прибывших в часть ночью. Среди них выделялись два худощавых высоких парня в обыкновенном армейском обмундировании.
— Блин, не дай бог к нам попадут, — переживал Федос. — Будем, как белые вороны.
После завтрака он увел нас на общественно-политическую подготовку. Поповских поздоровался с группой и ушел сначала в штаб, а потом в роту связи — беседовать с личным составом, подбирать себе разведчиков-радиотелеграфистов.
Ну вот, накаркали! Сухопутных связистов каплей взял в свою группу. Молодец! Как он их отбирал? Неужто не понимает, что они у нас будут как бельмо на глазу?
Когда мы построились перед получением оружия и имущества на тактико-специальную подготовку, на центральной палубе появился наш каплей. За ним следовали те самые парни в выцветшей армейской форме.
Командир представил нам этих матросов… тьфу, солдат:
— Старшина второй статьи… ой, младший сержант Смирнов — основной радист группы. Младший сержант Уткин — запасной. Теперь на все занятия они станут ходить с нами, только радиостанции и оружие получать будут у себя.
Ну, товарищ капитан-лейтенант, большое матросское спасибо за такое удачное приобретение.
Пока шла суета с выдачей оружия, я, пользуясь правом первого номера головного дозора, успел получить свой пулемет и пистолет и побежал в баталерку, загружать свой недавно пошитый рюкзачок. Запихал по карманам химзащиту, плащ-палатку, котелок с кружкой и ложкой. Места еще завались. Что бы еще прихватить?
Я взял с собой джинсовые кеды, купленные за три рубля, и сухую пару носков. Под резинки от запасного парашюта, пришитые поверх второго кармана, засунул малую саперную лопату. Потом вытащил из шкафа шкерт, приготовленный на всякий случай. Черную старшинскую сумку, подаренную мне Масловым, тоже принайтовал к рюкзаку, попрыгал — вроде нормально.