— Разрешите? — сунул в дверь голову подполковник Юдаков.
— У вас, сухопутных всегда сперва голову без стука пихают, а потом позволения спрашивают? — осведомился Полянских, жестом разрешая войти.
— Нет, Степан Иваныч, у нас обычно головой и стучат, — схохмил подполковник. — Готовы свежие справки и материалы по обстановке на участках. Инициативу одну аналитики подкинули.
— Чего там наши юноши институтские опять нафантазировали? — пробормотал каперанг, отхлебнул из стакана и принял папку.
— Да все по задачам с индексами первого приоритета. Излагаю вкратце, товарищ каперанг. Южные создали неплохую базу на нашей территории. Американцы ее оборудовали, расположили в районе несколько разведывательных постов, наладили снабжение. Там предположительно расположено несколько передвижных зенитно-ракетных батарей, плюс противокорабельная…
— Стоп! — перебил подполковника Полянский и подошел к карте. — Привязку к местности аналитики дают?
— В том-то и дело, что привязываются они к району пропажи самолета-разведчика и месту гибели дежурной эскадрильи.
Каперанг почувствовал азарт охотника и резко осведомился:
— Обоснование!?
— Полтора месяца назад американцы и южные пробили воздушный коридор и удерживали его в течение нескольких суток. Работа наших постов оповещения и наблюдения была подавлена силами РЭБ штатовцев.
— Было дело, припоминаю. Тогда на нескольких участках линии соприкосновения возникли очаговые бои. У Фунга и Головлева даже фронт прорвали силами до батальона рейнджеров и усиленной роты парашютистов.
— Так вот, зенитчики наши, курирующие местное ПВО, где-то с полгода назад в целях эксперимента оснастили пару выносных постов автоматическими кинокамерами, снимающими в ночном режиме.
— Молодцы, что сказать, идея занятная. Ты дальше давай, не томи!
— Некоторые посты были уничтожены. На одном из них находился наш лейтенант, который как раз и занимался установкой той самой камеры. Не получалось никак у него включить автоматический режим. Когда все началось, он залез на самое высокое дерево на котором была оборудована площадка наблюдения, начал снимать все, что происходило вокруг, был ранен осколками. По окончанию заварухи сил у него хватило только с дерева слезть. Не выжил он, скончался по дороге в госпиталь. Камеру подобрал один ушлый местный солдатик, думаю, хотел присвоить, но абсолютно не знал, как ею пользоваться. Помучил он ее и обратился к нашему военспецу-зентичику. Тот, не будь дуриком, увидел, что на камере есть отснятый материал, да и отдал ее в лабораторию. После обработки пленки он удосужился взглянуть на материал, сообразил, что снято, и переправил через фельдъегерей к нам. Вот тут-то наши и зачесались.
— Петя, — чуть ли не заорал Полянский. — Я тебя когда-нибудь просто по-дружески отлуплю, чисто как старший товарищ, а не как начальник подчиненного. — Где материал!?
Подполковник ехидно усмехнулся и выкатил из шкафа портативный киноаппарат, совмещенный с диапроектором.
Полянский вскочил с кресла и развернул на противоположной стене экран.
Первые кадры. Взрывы, рыскающий объектив, земля под ногами бегущего человека, расчет ЗУ, ведущий огонь непонятно куда. Потом трупы, горящие здания, исковерканные орудия. Ствол какого-то дерева с поперечными планками, прибитыми к нему. Наконец-то объектив зафиксирован. Скорее всего, офицер сумел вставить камеру в специальный обзорный станок, закрепленный на дереве. Картинка пошла ровная.
Вскоре далеко в небе появилась ровная цепочка каких-то летательных аппаратов.
— Конвертопланы Сикорского в сопровождении вертолетов огневой поддержки, — проговорил Юдаков. — Курс в район, обозначенный у нас как треугольник Вахапетовка, Куроярово и Простоквашино. Заметьте, Степан Иваныч, сейчас пройдет еще одна партия. На последних минутах видно, что в обратном направлении двинулось только звено прикрытия.
— Ага. Они ушли и не вернулись. А сведения от постов наблюдения за воздушной обстановкой с контролируемой территории не поступают?
— Никаких намеков!
— Значит, аналитики предполагают, что большая группа винтокрылых аппаратов, как грузовых так и огневой поддержки, обосновалась у нас за спиной, в треугольнике, который мы для простоты называем курояровским?
— Именно так они и считают.
Полянский подошел к карте.
Мысли, прыгающие в голове, цепляющиеся одна за другую, постепенно начали выстраиваться в определенный порядок.