На столе был разложен набор из американского сухого пайка. На Сахалине мы частенько употребляли такой на выходах, по сравнению с нашим — редкостное дерьмо. Там же я увидел серый флотский китайский комбинезон и многофункциональную пехотную лопатку, американский маскхалат, мотки саперного провода, подрывную машинку, противопехотные мины «Клэймор», гранаты и набор сапера в наших стандартных кожаных подсумках, но с иероглифами.
Мне пришлось, не задавая вопросов, сверять имущество с описью, лежавшей тут же, перематывать провод на катушку.
Прибежал матрос из штаба, сунул мне какие-то бумажки для росписи. За ним прибыли наш каплей и Федосом. Саня тащил на себе мой видавший виды чудо-рюкзак. За спиной у него висел мой пулемет, на поясе — пистолет «Кольт». Поповских нес книгу выдачи оружия.
Федосов пучил глаза и пытался задать мне какие-то вопросы, командир группы многозначительно молчал. Они передали мне оружие и снаряжение и ушли.
Сгорая от любопытства, я упаковал имущество, набил нагрудник магазинами с боевыми патронами, повесил моток реп-шнура на рюкзак, переоделся, как и минеры, в комбинезон. Маскхалат я принайтовал к рюкзаку.
Болев осмотрел меня и еще нескольких матросов, у кого-то что-то подправил, подтянул, погрозил мне пальцем и вышел. Все молчали, а меня просто распирало от любопытства. Интересно, зачем я понадобился в роте подводного минирования? Водолаз из меня никудышный, тут все на две-три головы выше.
Вскоре мы вышли из казармы, погрузились в автобус с зашторенными окнами и выехали в неизвестность. Через полтора часа я снова спал, свернувшись калачиком на груде имущества, в брюхе огромного транспортного самолета.
Вертолет завис буквально в паре метров от поверхности воды. На волнах уже качался большой надувной плот, на который вскарабкалась первая пара. Я подтянул лямки жилета, проверил прочность стропы, связывающей его и ручной пулемет, получил пендель пониже спины и рухнул солдатиком в волны. Хорошо, что высадка проводилась с зависания. Иначе я ощутимо приложился бы спиной о воду.
В воде я привычным движением сунул пулемет за шиворот, магазином за воротник, ощупал под жилетом кобуру с пистолетом. Все на месте. Рядом со мной плюхнулся на волны мой рюкзак.
Метрах в трех от меня в воду плавно вошел Дитер. Прыгал он без всяких вспомогательных средств и жилетов.
Вот и плот. Я сделал пару взмахов ластами, уцепился рукой за фал, подтянулся, закинул ногу, перекатился через туго надутый борт, затащил рюкзак.
Болев, словно летучая рыба, вынырнул возле борта и сразу залетел вовнутрь, не цепляясь ни руками, ни ногами.
Я пополз на нос, снял со спины пулемет, достал из-за пазухи бинокль в герметичном чехле и, согласно боевого расчета, начал вести наблюдение, пытался узреть хоть что-нибудь. Буквально через минуту меня мягко толкнуло вперед, и я навалился на дутый нос плота. Матросы принялись грести.
Я до сих пор находился в прострации. Никто ничего мне не рассказал и не пояснил. Только перед посадкой на вертолет, после многочасового перелета на гражданском транспортнике, Дитер поставил задачу на приводнение, кратко проинструктировал и довел номер и место в боевом расчете.
Неужели начались те самые боевые выходы, которыми я так грезил? Но почему не в составе моей родной группы? Поповских все-таки решил от меня избавиться. Чем же я ему помешал? Ведь на Сахалине ко мне никаких претензий не было. Я постоянно ходил в головном дозоре, без зазрения совести и внутренних содроганий гонял остальных, когда исполнял обязанности заместителя командира группы вместо Федосова.
Разведчики гребли молча и слаженно. Дитер развернул антенну, нацепил на одно ухо головной телефон и что-то прослушивал.
Я всматривался в бинокль, надеясь узреть хотя бы линию берега. Как-то страшновато. Высадились мы в открытом море. А вдруг шторм унесет нас черт знает куда? Не выгребем, не выплывем и подохнем от голода!
Однако я переживал зря и минут через пятнадцать все-таки увидел береговую линию. Она оказалась намного ближе, чем я предполагал, среди облаков, прямо по курсу.
Мы высаживались в маленькой бухточке посреди скал. Я снова повесил пулемет через плечо и спрыгнул в холодную воду, доходившую до пояса, уцепился за фал и, словно буксир, подтащил резиновый плотик к берегу. Оказывается, минеры здесь уже бывали. Мы поволокли плотик по камням куда-то наверх и вскоре забрались в довольно обширную скалистую пещеру с песчаным дном, усыпанным сухими водорослями.
За время перехода никто так и не сказал мне ни слова, я же предпочитал помалкивать и не задавать глупых вопросов. Надо будет — сами расскажут.