В баталерке, только я вошел, послышался писк трубки, лежавшей в тайнике. Кто это звонит? Может, особист вычислил тайную телефонную линию? Идут боевые задачи, и бдительность сейчас повышенная?
— Алло, — осторожно сказал я, нажав кнопку на трубке.
— Чего ховаешься, трубку не берешь? — прозвучал чей-то знакомый голос.
— Ох, Николай Сергеич, напугал ты меня. Я думал, нашу линию вычислили, — обрадовано затараторил я в трубку, узнав главстаршину Маслова.
— Да на фиг оно кому надо — внутренние линии и проверять?! Не бзди, земеля, тут и без того забот полон рот. Ты сейчас в баталерке сиди, тебе матрос мой, с близнецов который, гостинец принесет — сальцо там, кофе, конфеты, пару катушек к магнитофону.
— Сергеич, может, тебе консервов каких дать? У меня с выхода остались.
— Нет, у меня такого добра дюже богато! Так что давай. Посыльный уже умчался. Только вот хлеба нету. Тут уж сам, землячок. Пока. У меня еще сеансов до хрена.
Маслов отключился и тут же кто-то семерочкой начал тарабанить в дверь. Сто процентов связист-посыльный, не иначе!
За дверью, зажав в руках чехол от чулков ОЗК, стоял матрос Скиба из экипажа аппаратной Маслова.
— Ты же Балет? Я от Масела!
— Я! Заходи, не топчи комингс.
Матрос зашел и принялся выгружать из чехла свертки. Копченое сало, кофе, сыр, конфеты! Ох, не расплачусь я за земляческую доброту. Маслову скоро на учебу ехать, надо ему какой-нибудь подарок сообразить. Пригласив Скибу присесть на баночку, я достал из тайника несколько банок консервов и запихал их в чехол.
— Это на хрена? У Сергеича их полно, — недоуменно проговорил посыльный.
— Да это тебе! Зря, что ли, носился?
— А, ну добро, — обрадовался матрос. — Ежели чего, забегай, чем смогу, помогу. — Матрос пожал мне руку и умчался.
Так, на ужин мы имеем американскую и нашу тушенку, кашу перловую и гречневую, чай-кофе, сыр, конфеты, а вот хлеба нет. Надо что-то придумать. Сухарей, галет и крекеров полно, но охота свежего хлеба.
На поверку мне идти не надо. Вахтенный записал в рабочую тетрадь, что должен меня разбудить перед самым завтраком. Спи не хочу! Целые сутки отдыха! Поэтому можно попировать. Наши из группы сказали, что Поповских еще с неделю будет за кордоном, поэтому гуляем. А вот хлеб надо все-таки искать.
Вопрос этот можно решить через моего знакомца Ярика. Насколько я знаю, он корешится с хлебовозом. А тот как раз в это время должен подъехать. Надо позвонить ему?
Я набрал телефон обеспеченцев и снова представился мичманом. Ярик находился на месте, только что прибыл из автопарка.
Узнав меня, он хохотнул и проговорил:
— Ага, вернулся наш карасик. Тебе опять поменять что-то надо? Пока вряд ли, мы сейчас на выводах работаем.
— Нет, я по другому вопросу. Мне бы хлеба свеженького булки три.
— Швили как раз на камбузе разгрузился. Ты же с выхода приперся, да?
— Из госпиталя я…
— Ладно заливать! Минеры тебя упоминали. Так вот, к чему я…
Я сообразил, что Ярик за просто так ничего делать не будет. Точно такой же, как наш Михель.
— Три булки — три пачки сигарет. Две китайские с цветами, одна «Лаки Страйк» штатовская. Пойдет?
— Три булки — три «Лаки»! С доставкой, хлеб горячииий, мягкий. Мы сейчас в баталерке чаек пить будем, мичманец разрешил.
Ох, ну и торгаш. Хотя хрен с ними, с сигаретами. Три пачки цветочных и две американских еще останутся.
— Добро, порешали! А кто доставит?
— Салажонок прибежит из молодых, не обижай там его.
— Из каких молодых?
— Совсем в морях с ума сошел. Салажат уже привезли нового призыва.
Вот это дела! Я что-то совсем выпал из режима реального времени. Ведь когда мы заканчивали учебку, кто-то уже шагал в военкомат. Когда я осваивал азы разведки, этот кто-то принимал присягу. Когда мы были на Сахалине, в части появились молодые матросы, которые не оканчивали учебок, а имели нужные специальности с гражданки. А я все думал, что самые молодые на разведпункте — мы. Нет, теперь есть и помоложе. Аж два призыва! Оказывается, мы уже давно не караси. Год прошел, осталось два.
— Ты что заглох? — прервал мою задумчивость Ярик.
— Все-все! Я согласен! Он найдет первую роту? Не спалится старшакам и офицерам?
— Этот все найдет! Жди, через пять минут будет. — Ярик отключился.
Я покачал головой и полез в шкафы за старыми газетами — застелить стол.
Кто-то осторожно постучал в дверь. За ней стоял невысокий, но необычайно широкий в плечах матрос, державший в руках сумку от запасного парашюта.