Докладываю группному. Тот кивает и дает команду бегом. Отлично, хоть согреемся.
Подполковник бежит вместе с нами. Неужто и дальше выдержит? Хотя командир десанта говорил, что он будет при нас только на высадке.
Мы пробегаем мимо нагромождения скал. Рядом полоса джунглей, за которыми угадывается большое количество огней. Вдалеке, возле сопки, видна дорога, на которой вытянута колонна техники различного назначения. Ближе к морю заметны свежие профили земляных сооружений и окопов, даже угадываются фигуры часовых. На самой линии горизонта, к западу от нашего курса, еле-еле различимы антенные поля и какие-то вышки. Там наверняка оборудуется полевой аэродром.
Мы держим курс на сопку, откуда командир будет корректировать огонь артиллерии. Ходу туда часа два. По времени вполне укладываемся.
Я на бегу смотрю в свою карту. Вот сопка, к которой мы движемся, в самом углу, почти на обрезе. Ну а дальше — знакомая местность. Азимуты и ориентиры я до сих пор помню. Задача — поиск замаскированной укрепленной базы и ракетной батареи. Это наверняка та самая, которую мы обнаруживали раньше. Теперь, как я понимаю, она может понаделать шороху при высадке второй волны десанта и подходе кораблей обеспечения.
Когда узнал про поиск батареи, я чуть не подпрыгнул от радости. Я ведь знаю, где она располагалась. Потом, конечно, чуть остыл. Ракетные установки подвижные, вряд ли они стоят по нескольку дней в одном и том же месте. Плюс пункт управления скрытой базы. Где его искать?
Так в мыслях я добежал до возвышенности и стал карабкаться по склону. Вот и верхушка. Чуть ниже есть отличная полянка для выставления поста наблюдения и корректировки. Море и полоса высадки как на ладони.
Вон колонна бронетехники. Ее много. Американцы планируют серьезную операцию, хотят с тыла долбануть по северовьетнамцам. Да ладно, у нас задача — наведение артиллерии.
Мы организуем наблюдательный пост, выставляем охранение. Высадка начнется ровно в четырнадцать часов по местному времени, а сейчас только десять. Торопиться нам некуда. Смирнов и Уткин носятся со своими антеннами. Федос организует дневку. Мы с Зеленым распаковываем рюкзаки.
Тут от каплея поступила команда:
— Внимание, группа! Форма одежды номер восемь! Мокрое сушим, готовимся к переходу! Зам — чай, охранение!
— Что за форма восемь? — удивленно спросил я у Федоса, руководившего разбивкой дневки и одновременно потрошившего свой рюкзак.
— Что спиздили, то и носим, — сказал Саня, скинул с себя мокрый комбез и американскую футболку.
Он достал из недр рюкзака потасканные спортивные штаны, коричневый водолазный свитер, напялил все, а сверху надел сухой американский маскхалат.
— Ты когда с минерами носился, нам каплей сказал, что на выходах мы можем красоваться хоть в трусах и пилотках. Главное, чтобы удобно было и все не советского производства. Легендирование групп никто не отменял. Противник наш при длительных выходах тоже не очень форму одежды блюдет, — продолжил Зеленый, напяливая на себя широкополую панаму и переобуваясь в старые затасканные кроссовки.
Матросы переодевались кто во что. Один напялил поверх маскхалата драный пуховичок, другой щеголял в вязаной спортивной шапочке типа лыжной. Круче всех выпендрились связисты. У каждого из них при себе оказалось по комплекту зеленой формы из какого-то плотного материала с капюшонами и штанами на подтяжках.
— Горный костюм американских морпехов. — похвастался Уткин. — В учебке урвали.
Ну, я тоже парень запасливый, недаром с минерами общался, кое-каким советам внял. На дне рюкзака у меня припасен старый спортивный костюм, джинсовые кеды и бейсболка с велосипедными перчатками, подаренными Дитером. Спортивку я надел под низ, на нее напялил маскхалат. Ноги обмотал старыми добрыми портянками и обулся в кеды. Теперь черную бейсболку на башню и перчатки на руки.
— Вылитый янки! — сыронизировал Зеленый. — Ты бы еще очки-лисички напялил, и на любой деревенской дискотеке все девки твои.
— Молчи уж. Глянь, что за костюм у нашего командора.
Поповских переоделся в камуфляж странной расцветки, на голову водрузил широкополую шляпу, на шею повязал зеленую медицинскую косынку.
Замерзшего мы подполковника ни во что не переодевали, просто усадили у костра. Сушкой его камуфляжа и ботинок занимался Гобой, не участвовавший в высадке.