— Долгожители тоже жаловались?
— Молодой человек, ведите себя поскромнее. Месяц в газете работаете, а разговариваете будто первый корреспондент редакции.
— Я работаю у вас около года.
— Разве? Все равно вам еще учиться и учиться! Теперь я понимаю, почему Леван не благоволит к вам.
Мои чувства вновь стали неуправляемы. Желание остаться в газете отошло на задний план. В конце концов внештатным корреспондентом я мог устроиться, не выходя из здания, в любой другой редакции, а еще лучше в ГрузТАГ, где проходимость материалов настолько высока, что его называют ненасытным пожирателем информаций. Я встал и сказал:
— Я и не хочу, чтобы Леван благоволил ко мне. Его благоволение слишком дорого обходится даже штатным сотрудникам.
— Садитесь! У Наны Церетели учиться надо другому. Журналистскому мастерству.
— Смею напомнить, я внештатник и от меня требовать многого нельзя.
— Ошибаетесь, молодой человек. Требования ко всем одинаковы. И не говорите мне, что в таком случае внештатникам надо платить так же, как и штатным сотрудникам. Внештатный институт — хорошая школа для журналиста. Многие начинали свой путь с него. Я два года бегал внештатным корреспондентом по заводам, прежде чем добился зачисления в редакцию рядовым литсотрудником. Но за два года я завоевал себе право быть зачисленным в штат. Не фыркал и не хлопал дверью, когда старшие делали мне замечания.
— Я не хлопал дверью.
— Не успели. Вас бы выгнать, да непедагогично это. Идите работайте.
— С педагогикой я хорошо знаком, но не припомню подобных методов воспитания.
— Естественно. Это педагогика не для средней школы, в которой вы изволили работать.
Зазвонил телефон. На тумбе стояли пять одинаковых аппаратов. Но главный взял трубку безошибочно.
— Я уже смотрел на прошлой неделе, — сказал он. — Режиссерски сделано блестяще. Эльдар талантливый человек. Не понимаю, почему ваши так долго не дают «добро». Есть, согласен. Но это детали. В конце концов можно сделать купюры. Нет, нет, фильм не вредный. Он будет иметь общественный резонанс. Я очень рад, что ты наконец посмотришь его. Жалко Эльдара. Он переживает. Надо выпускать фильм на экраны. Позвони вечером после просмотра. Пока. — Повесив трубку, главный обратился ко мне: — Так на чем мы остановились? Впрочем, хватит. Идите работайте.
Я вышел из кабинета.
— Ну, что? Тебе попало? — спросила Элисо.
— Немного. Но все в порядке, — ответил я.
— Ой, слава богу! Я ужасно волновалась.
— Тебе нельзя волноваться. Думай о малыше. Привет супругу. Он еще не стал лауреатом?
— Еще нет, но ведет себя как лауреат. Вчера выступал по телевидению. Минут десять внушал всем, что в мире два гения архитектуры — Корбюзье и он. Притащил домой свои макеты, и теперь квартира окончательно захламлена. Зашел бы. Заодно сбил бы с него спесь.
— Зайду как-нибудь. Привет!
В конце коридора стояли Нана и Леван. Судя по жестам, они ругались.
Нана увидела меня.
— Я не хочу больше обсуждать этот вопрос! — сказала она Левану и обратилась ко мне: — Что? Чем все закончилось?
— Все в порядке, — ответил я.
Леван вошел в отдел информации.
— Кретин! Неудачник проклятый! Ни писателем не стал, ни журналистом, а теперь накопившуюся желчь изливает на людей. Ты, говорит, переманиваешь к себе моих работников. Как будто у меня других забот нет. Мы, говорит, воспитали его, учили, а ты, говорит, взяла готовенького. Чему у него можно научиться? Коньяк хлестать? И то не умеет! Что тебе сказал Георгий Галактионович?
— Идите, говорит, работайте.
— И все?
— У него особые методы обламывания строптивых молодых кадров.
— Ты, конечно, не удержался и наговорил черт знает чего!
Я виновато развел руками.
— На меня что-то нашло.
— Дурак! — бросила Нана и помчалась к главному.
Я заглянул в отдел информации. Амиран поднял голову. Я подмигнул ему. Он положил ручку на кипу материалов и вышел ко мне.
— Далеко не уходите, — сказал ему Леван.
— Я на секунду, — сказал Амиран и осторожно прикрыл за собой дверь. — Поздравляю. Я получил удовольствие от фельетона.
— Спасибо. Пойдем в кафе. Гарри и Мераб ждут.
— Ты же слышал, — Амиран указал на дверь. — Да и неважно я себя чувствую. Эх, Серго! Раньше я двухпудовые гири поднимал. Теперь ручку еле держу в руке.
Дверь отворилась, и появился Леван.
— Я в секретариат. В отделе никого нет.
Амиран потянул меня в отдел.
— Посиди немного со мной.