— Нет. А что?
— Ничего. Что сказать Шота?
— Пошлите его к черту. Между прочим, Гурам так и сделал бы. Поэтому Шота и не пришел к нему. Ну ладно, я должен идти в редакцию. — Выйдя из машины, я попрощался.
— Серго, на вашем месте я все же изложил бы на бумаге известные вам факты, как просил подполковник Иванидзе.
— А об этом откуда вы знаете? Тоже от друга в Москве?
— Гурам сказал. Одно дело устное заявление, другое — письменное. Все же документ.
— Спасибо за совет.
Я не собирался воспользоваться советом Эдвина.
ГЛАВА 17
Нана куда-то торопилась, а ее статья стояла в номере, но не влезла в полосу. Нана объяснила, что мне следует сделать и что именно сократить в статье, проводила меня в типографию и умчалась.
В ожидании метранпажа я читал газеты за последние дни.
Развернув воскресный номер, я изумился. На последней странице был напечатан рассказ Левана Чапидзе. Начало сразу заинтриговало: «Он не мог ходить в цирк. У него были на то свои причины. Но говорить о них внучке не стоило. Она была слишком мала». Рассказ строился на ассоциациях, и Левану удалось ювелирно соединить настоящее с прошлым. Но холодная расчетливость, с которой Леван вел повествование, трогала мозг, а не сердце. Интересно узнать впечатление Гарри, подумал я и взглянул на часы. Гарри, наверно, был уже дома.
Уладив все с метранпажем, я поднялся в редакцию, чтобы позвонить Гарри.
В отделе информации горел свет. Я взялся за ручку. Дверь оказалась запертой. Пьют, подумал я и повернулся, чтобы уйти. Дверь распахнулась. Я увидел Левана. Я ожидал, что он скажет «шпионите», но вместо этого услыхал:
— Заходите.
В комнате сидели Гарри и Мераб.
— Юноша! — Гарри обнял меня, и я, к удивлению, не почувствовал запаха алкоголя.
— Гарри, не надо слез! — сказал Мераб и протянул мне руку.
— Ты нас совсем забыл, юноша, — упрекнул меня Гарри.
— Приболел немного, — объяснил я.
— Попросил бы соседей позвонить мне. Я бы хоть бульон сварил для тебя, — сказал Гарри.
— Думаете, за ним некому ухаживать? — усмехнулся Леван. Он усмехнулся доброжелательно. Весь его вид говорил, что он настроен доброжелательно, и я не понимал почему.
— Наверняка есть кому, но мне доставило бы удовольствие сварить для него бульон, — улыбнулся Гарри.
Леван защелкнул замок на двери.
— Продолжим.
Я полагал, что на столе появится коньяк, но, к моему изумлению, Леван вытащил из ящика рукопись.
— Объясните нашему юному коллеге, что здесь происходит.
— Леван Георгиевич читает нам главы из своей повести, — сказал Гарри.
Глава, которую прочитал Леван, была скучной и торопливо написанной. Тем не менее Гарри и Мераб восторженно похвалили ее. Мы поднялись. Леван велел мне задержаться. Как только Гарри и Мераб ушли, он сказал:
— Вы знаете, что Мераб вскоре уедет на сессию в Москву? По возвращении Мераба Амиран уедет в санаторий.
Я не понимал, к чему он клонит. Еще недавно он собирался меня выгнать.
— Как у вас дела с пьесой?
Не знаю, что на меня нашло, но я откровенно рассказал ему о своих театральных мытарствах.
— Да, вам не позавидуешь. — Леван снял очки и, близоруко сощурившись, протер стекла. — Трудное это дело — творчество. И всегда неопределенность. Примут — не примут. Нет, нам не позавидуешь. Каждый вечер я пишу до часу, до двух, а нужно ли мое творчество кому-нибудь, одному богу известно.
— По-моему, оно нужно прежде всего вам.
— Тогда почему вы считаете, что ваши дела с пьесой плохи? Вы написали пьесу, выразили себя. Успокойтесь на этом.
— Пьеса требует постановки. Иначе не узнаешь, получилась она или нет.
— А проза требует чтения. Без читателей не существует писателя.
— Вы много написали?
— Почти половину.
— Не лучше ли было бы написать серию рассказов? Их охотнее берут журналы. Для повестей и романов не хватает места.
— Знаю. Слишком много времени я потерял. Мне уже сорок два. Надо наверстать упущенное. Имя я могу сделать только крупной вещью. Опубликуют повесть, вернусь к рассказам. Кстати, вы читали мой последний рассказ в воскресном номере газеты?
— Нет. Я не читал газет во время болезни.
— Я его написал на одном дыхании вот за этим столом. Любопытно услышать ваше мнение. Гарри и Мерабу я до конца не доверяю.
— Они, по-моему, хорошо к вам относятся.
— Вот поэтому и не доверяю до конца. — Леван встал и выпил воды. — Что у вас произошло на швейной фабрике?
У меня перехватило дыхание.
— Я должен знать все, раз вы будете у меня работать, — сказал Леван.