Выходя из лифта, я столкнулся с Наной.
— Ты что, совсем спятил? — сказала она.
— Прости, я не заметил тебя.
Нана фыркнула.
— Да не об этом речь! Приходишь в редакцию когда вздумается! Так ты не попадешь в штат, дорогой. Не оправдывайся. Мне некогда! — Она влетела в лифт и захлопнула дверь.
Левану было не до меня. Он готовил срочный материал для очередного номера.
Мы с Гарри и Мерабом, чтобы не мешать Левану, вышли и коридор.
— Слава богу, сегодня мы избавлены от чтения новой гениальной главы, — вздохнул Мераб. — У меня уже терпения не хватает! Скорее бы в Москву!
— Человек старается, пишет, перестал пить, а ты все недоволен. Нехорошо, юноша, — сказал Гарри.
— Нехорошо будет, когда он поймет, что его писанина графоманство, — сказал Мераб. — Завтра же возьму больничный, как Амиран.
— Вас к телефону, — позвал меня Леван. — Герой вашего очерка — Вахтанг Эбралидзе с швейной фабрики.
Вахтанг говорил торопливо и путано. Я раздраженно перебил его.
— Ты можешь по-человечески объяснить, чего хочешь?
Он обиженно ответил:
— Мне ничего не надо. Я думал, вас это заинтересует.
— Что «это»?
— Приезжайте на фабрику, сами увидите.
Я подумал, что мне расставляют ловушку, и сказал:
— У тебя совесть есть?
— Не было бы совести, не звонил бы вам.
Я услышал короткие гудки.
— В чем дело? — спросил Леван.
— Да, вот зовут на швейную фабрику, — ответил я, подумав: «Если со мной что случится, хоть одна живая душа будет знать, где меня искать».
— Езжайте, — сказал Леван.
Я нерешительно спросил:
— Можно поехать с Гарри?
— С Мерабом тоже. Они мне сегодня не нужны.
Рабочий день на фабрике закончился. Но около проходной стояла зеленая «Волга» Шота. Я приготовил фотоаппарат.
Мы вошли в административный корпус. Кабинет директора был заперт.
Приоткрыв дверь кабинета главного инженера, я замер. За столом сидели Вашакидзе, Ахвледиани, Санадзе и Шота. Все молча уставились на меня. Шота побагровел и грозно встал. Неужели он не заметил Гарри и Мераба? Санадзе жестом удержал Шота.
— Идет заседание правления фирмы? — усмехнулся я.
Вашакидзе разгладил рыжие усы.
— Фирма! Какая это фирма! — сказал он.
— Не тот размах?
Фотоаппарат был наготове. Я нажал на «спуск». Ни один из четверых не успел отвернуться.
— На память о нашей встрече.
Шота опять вскочил. Я не пошевелился. За спиной я чувствовал дыхание Гарри и Мераба.
— На место! — рявкнул Санадзе.
— Ты можешь наконец объяснить, что все это значит? — сказал Мераб.
Мы шли к проходной — слева от меня он, справа Гарри, и оттого, что они были рядом, я чувствовал себя богатырем. Куда-то исчезло ощущение опасности, постоянное присутствие которой я испытывал всюду — на улице, дома, даже в редакции, и я подумал, что сделал глупость, с самого начала не обратившись к Гарри и Мерабу за помощью. Конечно, человек и один может многое, но не так много, когда он не одинок. Мне хотелось рассказать им все, ничего не утаивая, а вместо этого сказал:
— Искал истину и нашел ее.
— Я где-то читал, юноша, — сказал Гарри, — что истина у каждого своя.
— Двух истин не бывает, — сказал я. — Если двое верят в противоположные истины, кто-то из них ошибается. Истина всегда одна.
— Каждый, защищая свою истину, готов драться, — сказал Гарри. — Ты дрался, юноша?
— Дрался, Гарри.
— Ты уверен, что стал обладателем истинной истины? — спросил Мераб.
— Да, и я вам расскажу как. А после этого решите, будете вы со мной или нет.
— Насколько я понимаю, юноша, мы уже с тобой, — сказал Гарри.
— Ты за меня не решай, — возразил Мераб. — Это ты без оглядки доверяешь Серго. А я сначала хочу узнать, в какую авантюру он вляпался в поисках истины.
Мы вернулись в редакцию. Леван все еще был там.
— Ну что? — спросил он.
Я положил на его стол свою статью.
Я сидел как на иголках. Я всегда тревожился, когда читали мою рукопись, а тут тревожился вдвойне. Мое волнение возрастало с каждой прочитанной Леваном страницей, которую он передавал Гарри, а тот Мерабу. Правильно ли я поступил, дав статью Левану, а не Нане?
Наконец последняя страница вернулась к Левану. Он неторопливо снял очки и стал протирать стекла. Краем глаза я заметил, что Гарри и Мераб переглянулись. Против ожидания Леван не обратился к ним с вопросом: «Что скажете?»