— И все во имя того, чтобы я писал пьесы? А стоят они таких жертв?
— Я не могу этого знать. Я знаю одно — хочу, чтобы тебе было хорошо, хочу, чтобы ты был со мной, живой и невредимый. — В ее глазах появились слезы.
Я взял руки Нины в свои.
— Я тебя очень люблю.
Она отрицательно покачала головой.
— Я очень тебя люблю, — повторил я.
— Не так, как я тебя.
— Я очень тебя люблю.
— Нет, Сережа.
Внезапно я подумал, что Нина не может уехать на гастроли с Бармалеем.
— А с каким номером ты собираешься выступать?
— С собаками.
— Понятно.
— Ничего ты не понимаешь. Ничего! Иначе после того, что произошло, ты сам бы увез меня отсюда. Ради бога, не надо ничего говорить. Не надо обманывать себя. Я же вижу, никакая сила не оторвет тебя от этого проклятого города. Ты словно врос в него. Я ненавижу, ненавижу этот город вместе с его людьми…
Она плакала, отвернувшись от меня.
— Как же так? Ты ведь любила и город, и людей…
— Ненавижу! — Нина повернула ко мне заплаканное лицо. — Ненавижу. Понимаешь? Иди. Я хочу остаться одна.
Тариэл прилетел с гастролей из Киева внезапно, и Манана сказала по телефону, чтобы я немедленно приехал в театр.
— Леван Георгиевич, не возражаете, если отлучусь на час?
— Не возражаю, но лучше на полчаса.
Мераб не вернулся после сессии из Москвы. Он прислал телеграмму с просьбой предоставить ему очередной отпуск и перевести деньги. Амиран вышел на работу в подавленном настроении, Бедняге мерещилось приближение смерти. Он потерял голову и все время считал пульс. Ему было не до работы, и мы выполняли ее втроем — Леван, Гарри и я.
Косясь на мою перевязанную руку, Тариэл говорил складно и красиво, но неконкретно. Наконец он сказал:
— Время не ждет. Пора начинать репетиции. Я хотел бы поставить пьесу к Октябрьской годовщине.
— Мою пьесу?
— Разумеется, вашу. Я прочитал последний вариант. Сильно. Возможно, кое-что придется смягчить, но это от нас с вами уже не зависит. Сможете приехать к нам в Киев, когда начнутся репетиции?
— Смогу.
— Прекрасно. Я Манане высказал свои замечания относительно некоторых сцен. Она все вам расскажет. Необходимо напрячься и, пока я здесь, доработать эти сцены. Я тем временем заручусь поддержкой в Министерстве культуры.
— Хорошо, — сказал я и встал. — Извините, должен бежать в редакцию.
Леван и Гарри мрачно сидели за своими столами. Амирана не было.
— Что-нибудь с Амираном? — встревожился я.
— Нет, — сказал Гарри. — Ахвледиани покончил с собой. В кабинете. На фабрике.
Я опустился на стул. Тысяча мыслей пронеслась в голове. Если бы… если бы… Если бы я поехал к нему… Если бы я разговаривал с ним по-другому… Он запутался. Ему нужна была помощь. Что же я наделал?!
— Не знаю, как вы, а я испытываю чувство вины, — сказал Леван. — Надо действовать. Под лежачий камень вода не течет.
— Но ведь очерк о Карло Торадзе будет опубликован, — сказал Гарри. — Он набран, гранки подписаны.
— Опубликован? Не уверен. На свой страх и риск главный не станет публиковать очерк.
Я встал и направился к выходу.
— Куда вы, Серго? — спросил Леван.
— К Шота.
Шота выжидающе уставился на меня.
— Ну, говори, зачем вызывал. Чего ты хочешь?
Я заставил себя говорить.
— Хочу денег.
Он засмеялся.
— Ты что смеешься? — Я сжал кулаки.
— Радуюсь. Наконец ты заговорил как мужчина. Молодец! — Он похлопал меня по плечу. Я терпеливо снес это. — Поздно. Поезд ушел.
Я растерялся. И здесь неудача. А Шота, понаслаждавшись моей растерянностью, повернулся, чтобы уйти.
— Послушай, Князь, ты же хотел купить копию моей статьи.
— Когда это было!
— Тебя уже не интересует, что мне удалось узнать обо всех вас? О тебе, например? Князем тебя называют в Москве, Вильнюсе, Риге… Продолжать?
— Сколько ты хочешь?
— Пять тысяч, как ты предлагал.
— Две.
— Пошел к чертовой матери! — Я сделал вид, что ухожу. Он должен был поверить в искренность моих намерений.
— Постой. Три, и ни копейки больше.
— Пять, и ни копейки меньше.
Шота подумал и сказал:
— Ладно, черт с тобой, вымогатель. Деньги сам возьмешь или через посредника?
— Обойдемся без посредников. Завтра в девять вечера жду в редакции, в шестнадцатой комнате.
— Почему в редакции? Другого места не нашел?
— Потому что не собираюсь таскать по городу свою статью, чтобы не было у тебя соблазна завладеть ею бесплатно. Понял? Все.