— Опасность есть, я многим не нравлюсь. Хорошо что мы в Америке здесь более менее все решается демократическими путями. Но вот с другой стороны Мексиканского залива, полно людей желающих наладить, скажем так, поток не очень хороших вещей. Например, поставку наркотиков, или оружие. В этом плане, наша семья им сильно мешает. Контрабандисты так и ждут когда же предоставиться шанс убрать Батумов.
У Марии глаза так округлились, что вызвало у меня улыбку. Я ее напугал. Но этого и добивался что бы она наконец-то перестала противиться охране и моему контролю.
— Теперь тебе понятно зачем нас охраняет столько людей?
Ничего не ответив она кивнула.
— Пойдем на улицу. Люблю смотреть на ночные волны.
Послушно встав, она вложила свою маленькую ладошку в мою руку и последовала за мной.
— А я не разделяю любовь к океану. — внезапно призналась она. — Я здесь родилась, и выросла. Морской воздух уже въелся в мои легкие. Куда больше мне понравилось в том доме у озера. Я бы хотела там жить.
— Может быть ты и права. — её слова имеют место. — Мой дом здесь, как и твоё, место рядом со мной. Послушай, я тебе рассказал про опасность для нашей семьи, не для того что бы напугать. Все это правда, и то лишь меры безопасности. Я хочу чтобы ты мне кое-что пообещала.
— Что? — в ожидание затаила дыхание.
— Между нами не должно быть никаких тайн. Мы муж и жена. Одно целое. Если что-нибудь случиться, ты должна рассказать это мне. Сразу, без промедления. Ничего не скрывая. Ты понимаешь меня?
— Что-то должно произойти? Ты меня снова пугаешь.
Обняв ее крепче, прижимая спиной к моему торсу, я смотрел вдаль океана, который отражал в себе все оттенки звёздного неба. Шум волн успокаивал, даря умиротворенность. Нет, все же с Марией я не согласен. Океан не может въесться в легкие. Она просто не изучила все его грани. Скорее, её связывают плохие воспоминания. Позже, я заменю их все на новые, наполню их яркими красками. Я наверное только сейчас это понял, что готов измениться ради неё. Мария открыла во мне много нового, мне не понятного. Готов ли я сам к таким изменениям, пока еще сам не знаю. Но позже, я обязательно во всем разберусь.
— Просто пообещай что никогда не будешь мне лгать. — устало выдыхаю. — Вот и все Мария. Это проще простого.
— Обещаю. — как пушинка слетела фраза с её с губ.
Всего одно лишь важное для меня слово.
Как жаль, что скоро, Мария нарушит свое обещание и забрать свои слова обратно ей уже не удастся.
7 Мария
Я думала что я, спала. Моя жизнь круто развернулась на триста шестьдесят пять градусов. Я не понимала что происходит и с Артуром, и со мной. Пришло осознание, что я наслаждаюсь тем, что происходит здесь и сейчас.
Спускало на землю лишь одно. По моему телу выступал холодный пот, от одного лишь вспоминания о том, что именно я скрываю от Артура. О нашем с Еленой общем секрете.
Вспоминаю тот вечер, когда я пообещала ему не лгать. Был порыв во всем сознаться. Но рассказать о том на что я пошла, я не могла. Не уверена, что он бы не убил бы меня прямо там.
Черт, меня тоже можно понять. На тот момент я не хотела детей. Да и сейчас я против, считаю что мне еще рано. Но Артур часто заводит эту тему. Он так искренне говорит о любви к еще не рожденному его ребенке, это одновременно трогает и ранит мое сердце. Такой человек как Артур, мужественный сильный и порой жестокий, не может с такой нежностью говорить о детях.
Если бы я могла вернуть, то время. Когда я решилась на тот шаг. В моей голове было четкое понимание, что если я забеременею, это привяжет меня к нему на всю жизнь. Я бы никогда не оставила ребенка, а Артур меня бы не отпустил. Тогда я еще надеялась, что у меня будет крохотный шанс на свободу.
Проблема в том, что я уже не уверена, а хочу ли я уходить?
Вот отмотать бы время назад. Я бы отказалась от этого предложения. И не истязала себя угрызением совести.
Когда последний раз видела Елену, она наконец вышла из своего депрессивного состояния. И даже Давид к ней смягчился, замечая перемены в своей жене. Хоть и не догадывался о настоящей причине такого изменения.
Я не знала что она будет делать дальше. Потому что если у неё получиться забеременеть, Давид заставит её сделать аборт. Это очевидно даже для меня.
За те почти пол года проведённых в этой семье, даже я вижу что он не изменил своего решения. И в случае успеха Елены, я не представляю что ей нужно будет сделать, что бы уговорить оставить этого ребенка. Или сбежать, так как она и планировала изначально.
От одной мысли от побега, у меня кружиться голова. Елена мечтательница, раз думает что у неё получиться это сделать, без чужой помощи. И если её поймают, я прекрасно помню чего стоило это мне.