— Артур, извини, я не хотела. Тебе нужно промыть руку и осмотреть рану. — пыталась докричаться до меня Мария. Что и вернуло меня в чувство.
— Ничего. Ты не виновата. — отвечаю и иду к океану. Нужно смыть кровь. Прополоснув руку в солёной океанской воде, я проделываю те же манипуляции только уже Мария льёт воду из бутылки, что я взял с собой для питья.
— Нужно посмотреть нет ли стекла. — взволновано ждёт моего одобрения.
Разрешаю ей это сделать, хотя сам знаю, его там нет. Мне доставляет большое удовольствие то что моя жена беспокоиться обо мне. Хотя скорее всего, она помогла бы любому, потому что Мария очень добрая.
— Всё в порядке, но нам лучше вернуться, нужно перевязать руку бинтом.
— Кровь остановилась, не стоит переживать. — убеждаю её я и пью с горла.
— Ещё раз хочу извиниться за то что спросила не подумав. Я не хотела. — снова начинает Мари, на что я её перебиваю.
— Ты не должна извиняться, это простой вопрос. Так что, ты здесь не причём. — снова делаю большой глоток вина и продолжаю.
— Отец рано женился, им было по восемнадцать. Да и ещё в добавок моя, эта женщина не была одобрена родителями моего отца. Она была, не чиста, у нас на родине, это большой грех. За это их и выгнали из семьи и в добавок из страны. — откровенничать на эту тему мне не доставляет никакого удовольствия. Но я должен прояснить Марии некоторые факты из своей жизни, раз и навсегда. Эта тема табу для нашей семьи.
— Моему отцу приказали больше никогда не появляться на родине. Выставили на улицу без вещей и с пустыми карманами. Хотя мои родственники не бедные люди. Так мы и перебрались сюда. Отец работал сутками, я даже и не знаю какое количество работ он брал. Наша, мать, оставалась с нами. Давид самый взрослый, он единственный который чётко её помнит. Днями мы сидели дома, потому что на детский сад не было денег, ели хлеб с водой. Отец ненавидел себя за это. Когда родился Амир, жить стало на много тяжелее. Отцу предложили выходить в рейсы, в Мексиканский залив на грузовое судно. У него не было выбора, и мы оставались с матерью. Как только он уезжал, наша заботливая мать начала пропадать днями. И Давид брал все на себя.
Сделав паузу для того что бы влить в себя алкоголь я продолжил.
— Мы с Давидом ухаживали за маленьким Амиром, это сейчас смешно, но я до сих пор помню как меняется подгузник, и что делать если ребёнок заболел. Когда мать приходила, она с нами совсем не разговаривала. Попросту нас игнорировала. Мне почему-то казалось, что мы с братьями в чем-то виноваты. Что причина в нас. И из-за этого она нас не любит. Давид часто плакал, просил её на коленях, что бы она снова не уходила. Это были ужасные дни.
— В последний раз отец уехал, обещав нам что это в последний раз. Не забуду тот день когда она первый раз, привела в дом, своего первого клиента. Я ничего не понимал, но Давид, которому мать предварительно приказала не выпускать нас из комнаты и не издавать никаких звуков, все прекрасно понимал. Мы сидели втроем, в комнате закрывали уши, и ждали, когда все прекратится. Так проходили дни, Давид не ходил в младшую школу, потому что нужно следить за нами. Мать регулярно приводила в дом других мужчин, за что получала очередную дозу. Всё изменилось в один роковой день. По подсчётам, отец должен был вернуться через неделю. И я и Давид его ждали, мы решили не держать в секрете все что происходит. Но он не успел приехать. — на секунду я посмотрел на Марию. Она сидела неподвижно с уже пустым бокалом вина и смотрела в даль океана. Затаив дыхание она ждала продолжение моей истории.
Наполнив ее бокал я продолжил.
— Мать привела очередного клиента, который после того как она отработала, вместе приняли дозу. Он её бил, мы это слышали, Давид очень испугался, да и я тоже. Помню, мы крепко обнялись, боясь издать лишнего звука. Уговаривали Амира не плакать. Он ворвался к нам и начал обвинять в том что у него пропали большие деньги.
< — Кто тут у нас скулит все время? Так, так, что тут у нас. Алия, ты не говорила что у тебя есть трое щенков. — >
В мою память врезается один и тот же момент, который я безуспешно пытаюсь выкинуть из своей головы.
— Может это они украли мои деньги? Ты. — показывает на Давида и приблизившись к нему начинает его душить. — Ты самый старший, какой пример ты показываешь братьям?
В это время, я и мой совсем маленький брат набрасываемся на него. Мы начинаем что есть мочи бить в четыре раза большего от нас мужчину в надежде, что он отпустит Давида.
— Оставь их, здесь нет твоих денег. — слышу спокойный голос матери. — Они были закрыты все это время.