Наверное, и её чем-то невидимым приложили по голове, потому что Вита соображала с трудом. Или тому виной была кровь, что сильнее и объемнее окрашивала шею Багровского. Про затылок думать было опасно.
- Я… ничего исправлять не буду, - с запозданием ответила она, оглядываясь и видя, как на кухню входит Рустам. Молодой человек был одет в черные джинсы и черную майку-борцовку. Тоже свеж, и не скажешь, что ночью принимал участие в вакханалии.
- Вот это мы сейчас и посмотрим.
Роман открыто не угрожал. Говорил всё тем же спокойным тоном, а у Виты возникло ощущение, что ей на шею накинули удавку и медленно, играючи, затягивают её, проверяя, сколько девушка в состоянии выдержать и не попросить пощады.
Если бы не кровь…
Рустам встал рядом, бросая на Виту осуждающие взгляды. На его лице открыто читалось осуждение, и у Виты сильнее засвербело в груди. Несмотря на то, что она в своё время натерпелась от Рустама, она воспринимала его, как сердитого, но очень ответственного если не старшего брата, то товарища. Он всегда был рядом.
Присланный Романом…
Вита осторожно, стараясь делать всё аккуратно, спустилась со стола. Засиделась и так.
Её с кухни не выпустят. И ей не проскользнуть мимо двух амбалов. Да и раскаяние с удвоенной силой принялось терзать душу, стоило даже мельком взглянуть на шею Багровского.
Вот тебе и первый поцелуй, Виталина, с привкусом крови.
Она кивнула. За свои поступки надо платить.
Но если бы её спросили, ударила бы она Багровского снова, она бы, не колеблясь, ответила утвердительно. Потому что не сомневалась – его прикосновения, его хамское отношение, потребительское желание унизить её, распластать на столе или где-то ещё повторятся и не раз.
Роман опустился на стул. Рустам чрезмерно шумно поставил аптечку на стол, сверля Виту негодующим взглядом. Вита отвернулась.
Рана на голове Багровского оказалась неглубокой, но обширной. Увидев лопнувшую кожу, Вита пошатнулась. У неё затряслись руки, когда она открывала пластиковую крышку чемоданчика с аптекой.
Хуже было лишь другое – на голове Романа уже имелись шрамы. Даже зашитые. Реакция Виты на них оказалась неоднозначной. По логике она должна радоваться, что её тюремщику приходилось несладко. И одновременно во рту образовывалась горечь от того, что они одинаково жили в среде, которая диктовала особые правила, и с рождения оказались заложниками некой ситуации, расхлебывали то, что заварили другие.
Вита действовала автоматически. Она проходила в школе оказание первой медицинской помощи, и сейчас обрабатывала рану, стараясь не поддаваться ни паники, ни другим эмоциям. Надо абстрагироваться, не думать ни о чем.
Обработать рану, смыть кровь и уйти.
Смущало одно – губы продолжало покалывать. Вита несколько раз проводила по ним языком, покусывала, вбирала в себя, пытаясь прогнать покалывание.
Клеймо от Багровского, никак иначе. Чертов ублюдок, как же она его ненавидела! Кто бы только знал!
- Остальное – сами, - ей удалось остановить кровь, и она сделала шаг назад. Вита больше не могла находиться в комнате, где тишина давила не только на плечи.
- Нет. Кровь смоешь тоже, - распорядился Роман, даже не взглянув на неё.
Поднял руки и стащил футболку, обнажив верхнюю часть тела. Вита мысленно застонала. Она знает Багровского меньше суток, а уже два раза видела его полуголым. Насмешливый голос внутри неё иронично заметил, что полуголым она видела его один раз, а вчера Роман предстал пред ней во всей красе.
Вита оказалась загнанной в ловушку.
Сопротивляться бесполезно.
За спиной стоял Рустам, больная нога снова дала о себе знать.
Ничего не говоря, Вита взяла футболку, что беспечно отшвырнули на пол. Обойдя стол и, стараясь не замечать на своей спине прожигающие мужские взгляды, подошла к раковине, включила теплую воду, основательно намочила футболку, после чего, снова ни на кого не глядя, вернулась к якобы пострадавшему.
Собрав последние остатки воли и терпения, Вита осторожно, чтобы не нарваться на очередную волну негатива и ещё каких-либо распоряжений, убрала потеки крови, после чего демонстративно аккуратно положила мокрую футболку на стол.
- Всё? Я могу идти? – Вита по привычке, выработанной за пять лет, повернулась к Рустаму.
Мужчина внезапно изменился в лице, даже сквозь загар можно было рассмотреть, как он побледнел. Кадык нервно дернулся.
Вита на голых инстинктах обернулась, чтобы посмотреть, куда смотрит Рустам. Понятное дело, что на Романа, но, когда всё решают секунды, не всегда сориентируешься.