— Не сон… Или всё же? — выдохнул я в воздух. Дым растворился в сырости.
Во дворе было пусто. Тихо. Соседние дома погасли. Люди словно исчезли. Я вернулся внутрь.
— А куда все подевались? На улицах никого, — спросил я, сев обратно у печи.
Торс потянулся за кружкой, хлебнул чего-то горячего и пожал плечами:
— Ночь. А ночью твари всякие шатаются. Людей душат, кости ломают. Местные по ночам не высовываются.
— Твари? — я приподнял бровь. — В смысле?..
— Ну, не часто, конечно. Давненько не случалось ничего. У нас охрана надежная, но всё равно. Ты не в курсе? Ты ж вроде как городской, из столицы? Странно это всё, парень… Очень странно.
Я промолчал. Торс смотрел внимательно, будто пытался что-то разглядеть во мне. Я отвёл взгляд, грея ладони у печи.
Марта подошла ближе, присела рядом, оглядела мою одежду и негромко сказала:
— У тебя туника... странная. У нас таких не носят. Ткань блестит. И молнии эти. Как будто из театра какого или балагана.
Я ничего не ответил. Просто смотрел в огонь. Ни одна из версий не подходила. Меня, похоже, действительно занесло в чёрт знает что. Или кто-то решил очень изощрённо пошутить. Но это было слишком реально. Холод, боль, запахи, лица. Не сон. Не галлюцинация.
Хотелось только одного — спать. Я молча поднялся, Торс кивнул на лежанку в углу.
— Ложись. Завтра разберёмся.
Я лёг. Накрылся толстым колючим одеялом. Темнота сжала меня, как вода. Я не чувствовал даже тяжести тела. Только звуки огня и удары собственного сердца. Мысли уходили в вязкое чувство охватывающего сна.
Никаких решений. Только одно — уснуть.
ГЛАВА 2: ЧУЖОЙ
ГЛАВА 2: ЧУЖОЙ
Мне снился сон, глубокий непонятный сон. Перед глазами мелькали тёмные, благородные земли, где жили люди и рогатые существа. Их союз процветал, строились поселения, рождались дети, убирались поля, потом появились всадники, жгли деревни, убивали всех на своем пути. Они сеяли хаос и жестокость. Человек в короне молился у алтаря и слезно просил помощи у кого-то свыше, время шло и «царь» видя, что он обречен, решил предать свой народ, в тот же миг земля опустела, раскололась, и царь обратился в камень, а люди, жившие, в той стране превратились в тени с красными глазами.
Резкий треск разорвал тишину. Печь рядом вздрогнула, жар ударил в лицо, и колючее одеяло упало на пол. Сердце билось быстро.
— Где я? Что это было? — прохрипел я в потолок, вскакивая с кровати.
— В чем дело Серафим? — сухо спросил Торс. — Ты дома, в гостях у нас.
— Сон… плохой сон приснился — проговорил я себе поднос, покачивая головой в стороны.
Я даже сначала не придал значения тому, где я нахожусь, словно вчера не было никакого перемещения в другие миры или измерения, во что мне слабо верилось даже после осознания всех «масштабов» проблемы. Я где-то в глубине себя считал, что надо мной шутят, что вот-вот кто-нибудь выскочит и скажет, попался? Ловко мы тебя разыграли. Вот только проблема в том, что разыгрывать меня было некому, да и незачем. В любом случае, как бы там ни было, я должен найти ответ на два интересующих меня вопроса: как я сюда попал и как мне вернуться домой.
Комната была тёмной, воздух — тяжёлым, пахнущим печным дымом и пеплом. На полу лежала моя куртка, ещё влажная. Рядом — сложенная стопкой одежда. Я дотронулся — грубая ткань, шероховатая, будто мешковина. И тут послышался голос Марты:
— Это тебе, не стесняйся, одевай. Твои вещи совсем никуда не годятся — замерзнешь в них.
Я поблагодарил, натянул штаны и рубаху. Всё чесалось, давило подмышки, сидело криво. На вид — сказать честно, как будто с помойки достал, но сухо и тепло, уже за это можно было быть благодарным.
На кухне Торс молча жевал хлеб. Марта мешала кашу. Торстен стоял у окна. Он повернулся, бросил мне на стол пару тусклых монет:
— На папиросы. У нас на площади есть лавка, называется «У Берга».
Я кивнул, поблагодарил ведь деньги они и в аду деньги, особенно когда твои последние сигареты испарились вместе с рассудком. Торстен только пожал плечами. Всё было как-то… буднично. Казалось, для них я здесь жил уже неделю, стал привычной тенью в углу. Но стоило выйти за порог — как всё снова напомнило: я чужой.
Деревня оживала. Люди таскали воду, стучали молотками, перекрикивались через заборы. Но стоило мне пройти — разговоры стихали. Кто-то оглядывался. Кто-то бросал косой взгляд. Женщина с корзиной хмыкнула, прошипела что-то мужику рядом. Он глянул на меня как мокрую псину и что-то пробурчал себе под нос.