Я шёл, не поднимая глаз. Мимо дома, где вчера в окне горел свет. Мимо курятников и собаки, что лаяла, пока я не скрылся за поворотом. Мимо запахов навоза, мокрой земли, дыма от костров. Деревня жила своей жизнью. А я — вроде, как и среди них, но не с ними.
— Черт, да я же не просил попадать сюда! — внутреннее возмущение начинало нарастать, но тут же угасало, как вспышка спички на ветру. Всё это было слишком абсурдно, чтобы по-настоящему злиться.
Я разжал кулаки, которых сам не заметил, как сжал. Ну и что теперь? Кричать на деревья? Топать ногами, пока местные смотрят, как на сумасшедшего?
Ладно, — подумал я, пнув камешек. — Пока не придумаю, как выяснить что к чему... буду делать вид, что так и надо. В конце концов, не валяться же в этой грязи, ревя как дитя. Пусть думают, что я просто молчаливый. Но лучше эта полу-притворная жизнь, чем полная беспомощность. Хуже точно не будет.
Я достал монеты, подаренные Торстеном, перебрал их в пальцах. На одной было странное клеймо — не то птица, не то дракон.
— У Берга, говорил... Ну что ж, начну с этого. Раз уж решил играть по их правилам.
И, сунув деньги обратно в карман, я зашагал к площади, стараясь идти так, будто знал дорогу. Лавка была на углу. Маленькое здание с выцветшей табличкой. Я подошёл, стараясь выглядеть уверенно, но внутри было как-то неловко. Из-под двери тянуло сладковатым дымком — не табак, а что-то другое. Травы? Коренья?
Открывая дверь, я не знал, чего ждать. Ни цен, ни слов, ни правил. Я был чужаком. И все это знали. Я толкнул дверь лавки. Скрип. Внутри пахло сушёными травами, древесной смолой и чем-то сладковатым — не табаком, а скорее мёдом или сушёными ягодами.
За прилавком стояла девушка. Лет восемнадцати, не больше. Светлая коса, перекинутая через плечо, серый холщовый сарафан, закатанные по локоть рукава. Красивая. Не деревенской грубоватой красотой, а какой-то... другой. Чистой, что ли.
Она подняла глаза — серо-голубые, как дымка над рекой по утрам.
— Доброе утро, Вам что-то нужно? — спросила она. Голос тихий, но чёткий.
Я вдруг осознал, что стою, как дурак, уставившись.
— Сигареты, — выдавил я. — То есть, папиросы.
— Какие? — она слегка наклонила голову.
— Аа какие... есть?
Девушка улыбнулась уголком рта — не то смеётся, не то удивляется.
— Есть крепкие, с дымком, а есть с добавкой трав, для горла мягче. Вам какие?
Я потянулся к карману, высыпал монеты на прилавок.
— Дайте... крепкие.
Она взяла одну монету, повертела в пальцах.
— Вы не здешний.
— Да.
— Надолго?
— Не знаю.
Девушка кивнула, будто мой ответ что-то ей объяснил. Потом протянула маленькую холщовую сумочку с папиросами.
— Три медяка.
Я кивнул на монеты. Она отсчитала высыпанные мной монеты. Её пальцы были в мелких царапинах — то ли от трав, то ли от работы.
— Я Эльна, — вдруг сказала она. — Если что-то ещё понадобится — спрашивайте.
— Серафим.
— Знаю. — Я замер.
— Как... знаете?
Эльна улыбнулась чуть шире.
— У нас тут все всё знают. Особенно про чужаков.
Она повернулась, чтобы что-то достать с полки, и разговор, будто сам собой закончился. Но не тут-то было, неприятный прокуренный голос какого-то парня окликнул меня.
— Ты из хлева сбежал, что ли?
Я обернулся. Парень в тёмной жилетке, с легкой щетиной и широкой ухмылкой. Глаза колючие. Стоял, уперевшись в косяк, будто ждал своего момента. Я не ответил. Просто молча смотрел.
— Слышь, я с тобой разговариваю. Или курево дороже, чем уши?
Напряжение повисло, как перед грозой. Эльна бросила на Драна взгляд, полный усталого раздражения. Будто он уже сто раз так делал. Старик за прилавком замер с каким-то счётом в руках. Этот парень громко цыкнул и вышел на улицу.
Я задержался. Не хотелось выходить сразу. Я сделал вид, что пересчитываю монеты, осматриваю сигареты в мешочке. Понимая, что времени тянуть я больше не могу, шагнул за порог — и увидел, что он стоит сбоку, прислонившись к стене. Ждал. Я сжал челюсть. Но из-за поворота раздался знакомый грубый голос:
— Серафим! Живо в повозку, лес ждёт! — Это был Торс.
Спасение. Я двинулся вперёд, не глядя на Драна. Тот хмыкнул:
— Поиграем позже, герой…
Я не ответил. Просто пошёл к Торсу, чувствуя, как от напряжения ломит плечи. Честно, я не понимал, что ему надо было от меня, может мои монеты? Или просто поиздеваться над чужаком. Как бы там ни было, я был спасен. Повозка скрипнула подо мной, лошади тронулись. Я выдохнул. Только сидя в повозке, я задался вопросом: какой лес? Я сжал мешочек с папиросами в кулаке. Лес? Тот самый, где я проснулся? Или там, где водятся те самые "твари"? Торстен подметив мою нервозность сказал: