— Мы едем рубить лес, бояться здесь нечего.
У меня как будто бы отлегло, лучше уж рубить лес, чем разбираться с тем парнем. Да и подальше от деревни и всех этих косых взглядов.
Повозка громыхала по ухабам, доски подо мной скрипели, ветер бил в лицо. Торс молчал. Впереди, рядом с вожжами, сидел Торстен. Он обернулся, кивнул мне, потом снова уставился вперёд. Я закурил, дым дал сильного толчка по горлу от неожиданности я закашлялся и стал жадно хватать воздух ртом. Про себя отметив, что таких сигарет прежде не курил, они даже не сравнятся с той самой «первой». Запах дыма мешался с запахом мокрой еловой древесины и создавал приятный аромат.
— Это был Дран, — сказал Торстен, не оборачиваясь.
— Кто? — переспросил я, пытаясь все еще откашляться.
— Парень у лавки. Хамоватый. Он за Эльной давно бегает. Типа ухаживает. Но она с ним не особо, а он злой от этого, срывается на всех. У нас тут такой — любит показать, кто вожак. Его если сразу не поставить на место, на голову сядет. Особенно к чужим цепляется.
Я кивнул. В голове пролетело «поставить на место», я прежде никогда не дрался и никогда не считал себя бойцом. Я даже не знал, как реагировать при следующей встрече, надеюсь, ее просто не будет.
Дорога привела нас к опушке, где другие мужики уже собирались. Утрамбованная грязь, горка с инструментами, бревно на козлах, топоры и лошади, привязанные к деревьям. Торс слез, хлопнул по борту:
— Вылезай. Сегодня поработаешь с нами.
Работа была простой, но выматывающей. Я не валил деревья — просто бегал. То принеси верёвку, то отнеси инструменты, то помоги двоим затянуть бревно на повозку. Кора впивалась в ладони, ноги скользили, мышцы ныли. Мелкий дождь, мокрая одежда, пот под воротом. И всё это — в молчании. Никто не смеялся, не разговаривал без дела. Люди работали. Словно от этого зависела жизнь.
Я чувствовал, как моё тело сдаёт. К концу дня руки тряслись, в груди жгло, а в голове пульсировала только одна мысль — не упасть.
Когда всё было закончено, Торс подозвал меня. Сунул в ладонь пару монет. Я удивился.
— Помогал — получил. Тут так. Всё по делу, — сказал он и пошёл к повозке.
Я стоял, глядя на медь в ладони. И тут впервые я почувствовал некий комфорт. К этой паре монет было совершенно другое отношение, нежели на складе, там просто оплата труда, а тут как будто какое-то признание, что дало почувствовать себя, если не своим так хотя бы не совсем чужим.
Поездка домой была тише. Я сидел, чувствуя, как ломит спину. Торстен молчал. Но иногда я ловил его взгляд. Не осуждающий. Скорее — оценивающий. В нём было то, чего я давно не видел — уважение?
Когда мы вернулись в деревню, солнце уже скрылось за лесом. Воздух стал влажным, с привкусом дыма. В доме Марта хлопотала у печи, Торс переодевался в сухое, а я молча стоял у двери. Спина ныла, руки дрожали. Всё тело просило одного — лечь и не вставать. Но что-то внутри гнало наружу.
Я вышел на крыльцо и закурил. Вечер был тихий. Изредка лаяли собаки, где-то вдали хлопала дверь. Небо тяжело нависало, в воздухе чувствовался дождь. Я решил пройтись по улице, осмотреться, людей на улице уже практически не было.
Отойдя с десяток метров, я не заметил, как подошли. Удар пришёл сбоку — под дых. Я согнулся, и сразу — второй, с ноги по ребрам. Трое. Быстро. Тени в сумерках. Кто-то схватил за ворот, бросил в грязь.
— Это же ты к Эльне в лавке лез? — голос Драна. Я поднял голову — он стоял надо мной, ухмыляясь. — У нас тут свои порядки, чужак. Запомни, придурок: ты тут никто и звать тебя никак. Еще раз с Эльной увижу, закопаю за деревней, понял? — Следом последовал удар в грудь.
Я попытался встать, но сапог снова врезался в бок и, поскользнувшись снова, свалился в грязь.
— Ты даже стонешь как баба. Вставай, пес, давай, давай!
Грязь лезла в рот, Пару раз прилетело в лицо сапогом. Я не мог защищаться. Просто сжался, прикрываясь руками.
— Вот и лежи там, где твоё место, — бросил кто-то.
Они ушли, смеясь и говоря еще какие-то издевки. Оставив меня мокрым, избитым, валяющимся в грязи. Дождь начал моросить. Я лежал, чувствуя, как холод проникает под рубаху. Привкус железа во рту давал понять, что разбита губа. В моменте я почувствовал, как что-то сломалось во мне, нет, не кости, а что-то внутри, что-то личное.
Шаги. Торстен. Он остановился рядом, посмотрел сверху вниз.
— Чего ты так? — спросил просто, почти без эмоций. — Драться не умеешь, что ли?