Тело ныло, руки «гудели», я чувствовал, что устал и пора отдохнуть. Обед я провёл в дальнем углу склада, присев на мешки с поддона. Металлические стены гудели от ветра, кто-то кричал через цех, и воздух пах пылью и влажным деревом. Я съел холодный пирожок, запил остатками кофе из пластикового стаканчика и, не заметил как, закрыл глаза.
Голова завалилась назад. Шум машин стал приглушённым, ровным, и в какой-то момент я просто отключился. Сон пришёл без картинок. Пустота. Темнота. И вдруг — резкий холод.
Я вздрогнул. Мешков подо мной больше не было. Вместо них — мокрая, липкая трава. Я вскочил, но тут же упал, поскользнувшись на чем-то вязком. Сердце забилось в панике. Под рукой земля — сырая, скользкая. Дождь? Мелкий, ледяной. Воздух холодный, как в морозильной камере. Я задыхался. Лёгкие сжались, будто кто-то сдавил мне грудь.
— Мужики вы чего меня на улицу вынесли?! — хрипло вырвалось у меня. — Если это шутка, то она совершенно не смешная… — с каждым словом мой голос звучал все более неуверенно.
Я оглянулся, вокруг — лес. Мрачный, тёмный, плотный. Ветви низко свисали, покрытые каплями воды. Деревья казались огромными, кривыми. Небо — серое, низкое, мутное. Я огляделся. Не было ни склада, ни города, ни даже намёка на что-то знакомое. Только дождь, который будто шептал мне что-то в тишине и ржавые листья под ногами.
Моя одежда прилипла к телу, промокла насквозь. Меня трясло. Холод пробирал до костей. Пальцы не слушались. Я сел, обнял колени, зубы выбивали дробь. Паника росла. Шум моего дыхания казался слишком громким — прерывистый, рваный, отчаянный. Я схватился за голову.
— Это сон... Это просто сон... — бормотал я, но язык заплетался.
Меня вывернуло. Резко. Больно. Сгибаясь, я успел отвести лицо в сторону. В рёбрах закололо. Глаза заслезились. Я закашлялся и сполз на бок.
Ничего не было. Ни логики, ни объяснений. Я чувствовал, как мир стал зыбким. Как будто я сорвался с реальности, и теперь меня швыряет куда-то в другое, другое что? Мир? Измерение? Все мои догадки звучали бредово. Я снова задыхался. Плеск воды под телом, грязь на лице, глухой стук сердца в ушах.
Я не знал, где нахожусь. Не знал, как сюда попал. И самое страшное — я не знал, как выбраться.
Ветви хрустнули слева. Я резко повернулся. Холод отступил на миг, уступая месту настороженности. Из-за деревьев вышел человек. Высокий, широкоплечий. Густая тёмная борода, глубокие морщины, тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей. На нём — длинная куртка из потемневшей от времени кожи, сапоги по колено, на плече — охапка хвороста. Он остановился, молча уставился на меня.
Я поднялся на ноги, мокрый и дрожащий. Мы молчали несколько секунд.
— Откуда ты взялся, кто такой? — спросил он, не двигаясь.
Голос у него был низкий, ровный, как будто усталый от всего. Я попытался собраться, но получилось только хрипло:
— Сам бы хотел знать…
Он не ответил. Просто смотрел. Затем нахмурился еще сильнее и медленно кивнул, подошёл к дереву и махнул рукой:
— Пошли.
Я шёл за ним, не зная, зачем. Просто двигался, потому что иначе пришлось бы остаться одному, а учитывая холод, и что уже вечерело оставаться крайне не хотелось. Ноги тонули в грязи. Капли с веток стекали мне за воротник. В голове гудело.
Через несколько минут мы вышли к просёлку. На обочине стояла деревянная телега, запряжённая парой лошадей. Они лениво фыркали, переминаясь. Мужик закинул хворост и обернулся ко мне:
— Садись.
Я забрался на телегу и достал сигареты. Руки немного дрожали, но удалось прикурить. Первый вдох дал по горлу, и даже немного привел в чувства. Я выдохнул дым в серое небо. Мужик залез рядом и взял вожжи.
— Как звать? — спросил он, не глядя на меня.
— Серафим.
— Торс, рад знакомству. — сказал он без каких-либо эмоций.
Мы поехали. Колёса скрипели по гравию. Лошади шли неторопливо. Воздух был густой, пах землёй и мокрой корой. Я докуривал, не зная, что сказать. Он тоже молчал, и в этом молчании было что-то спокойное. Потом он заговорил:
— И что ты забыл один в лесу вечером, да еще и в такую погоду? Или мозги отшибли, и забыл всё?