— Да. Обещаю.
И больше слов не нужно. Подняв меня, Томас идет в квартиру и целует. Я погружаю пальцы в его волосы. Пинком захлопнув дверь и придерживая меня за ягодицы, он идет к противоположной стене. От столкновения с которой мне немного больно, но я лишь еще сильнее целую Томаса, как будто мне не придется его отпускать.
Он своим телом прижимает меня к стене, и я ощущаю твердый член. Жадные руки гуляют вверх-вниз по моим обнаженным бедрам. Большими пальцами нырнув под резинку моих шорт в горошек, Томас крадется к моей горячей влаге.
Проводит языком по шее, а потом покусывает верх моей правой груди. Вот что происходит, когда мы находимся в непосредственной близости друг от друга — взрыв и языки пламени. Сдернув бретели моего топа с плеч, Томас обнажает грудь и втягивает в рот сначала один сосок, а потом другой.
— Боже… — выгнувшись в пояснице, шепчу я.
Отпустив бедра, Томас кладет обе ладони мне на лицо и заставляет посмотреть ему в лицо.
Мы дышим синхронно. Один вдох на двоих и один выдох. Губы приоткрыты. Во взглядах животная страсть. Прямо сейчас мы больше чем просто родственные души. Мы обитаем в телах друг друга. Мы одно целое. У нас одна кожа. Одно сердце. Одна потребность на двоих.
Быстро и грубо меня поцеловав, Томас одним движением сдергивает с меня шорты. На мне осталась только майка, собранная под грудью. Он опускается на колени и, придерживая меня одной рукой за талию, другой раздвигает мои подрагивающие бедра.
А потом набрасывается на меня. Языком, губами, зубами… И я сдаюсь на милость его греховных и восхитительных прикосновений. Томас с силой посасывает клитор, резко и глубоко погружаясь в меня пальцами. И все это время что-то бессвязно бормочет. Как сильно любит мой вкус и как я хороша, когда отвечаю ему с такой готовностью. Что никогда не забудет, какое упругое у меня тело и как горячо у меня внутри. Как плотно я обхватываю его член, что складывается впечатление, будто он для меня слишком большой, но ощущения при этом все равно идеальные.
От его грязных слов и неприличных стихов я кончаю, и это что-то совершенно великолепное. Чистейшая магия. Нечто кардинальным образом меняющее жизнь. Все, на что я сейчас способна, — это, запустив пальцы Томасу в волосы, без конца повторять его имя. Коснувшись нежным поцелуем моей тату, он встает. Берет на руки и несет меня, словно невесту, в спальню — я вяло махнула в ту сторону рукой.
Прижимаюсь лицом к его шее, пока он несет меня, а потом кладет на кровать, сдвинув в сторону валяющиеся вокруг вещи, чтобы мне было комфортно. Расстегивает рубашку, а потом, остановившись на полпути, снимает ее через голову. Следующими на полу оказываются джинсы. Из-под ресниц я наблюдаю за обнаженным Томасом. Это умопомрачительное зрелище.
От назойливого желания прикоснуться к упругим мышцам живота и покрытой темными волосками груди мои ладони сами собой сжимаются в кулаки. Томас окидывает взглядом мое тело: от всклокоченных волос до кончиков поджатых пальцев ног. Как и я, он запечатлевает меня в памяти.
Я выгибаю спину, и его член вздрагивает в ответ. Облизнув губы, Томас неторопливо поглаживает себя. Один раз. Другой. На то, как невероятно эротично он прикасается к своему члену, мое тело реагирует густой влагой.
Мышцы его бедер напрягаются, когда Томас наклоняется достать презерватив из кармана джинсов.
— Не надо презервативов, — он недовольно хмурится, от чего я потираю бедра друг о друга. — И я не хочу обычного секса.
Теперь выражение его лица не просто недовольное — оно мрачнее тучи. Положив ладони мне на колени, Томас раздвигает бедра, и его взору открывается мое ничем не прикрытое желание.
— Хочешь еще? — его голос, звучащий на октаву ниже, возбуждает меня еще больше.
— Нет. Хочу в попу.
Это были смелые, слишком смелые слова — особенно для той, кто прикована сейчас к кровати всего лишь силой взгляда своего любовника. Готова поспорить, что если Томас скажет мне лежать смирно и не двигаться, чтобы он мог вырезать из грудной клетки мое сердце, то я беспрекословно повиновалась бы. Я зашла достаточно далеко, чтобы оказаться в его власти.
Томас выгибает бровь и сильными руками проводит по всему моему телу.
— Что?
Я впиваюсь пальцами ему в икры и отвечаю:
— Если это наш последний раз, тогда я хочу тебя там, где ты еще не был.
Когда Томас склоняется надо мной, волосы падают ему на лоб.
— Будет больно.
— Знаю.
На его лице мелькает свирепое выражение.
— Я не хочу делать тебе больно.
Я бы рассмеялась, не будь сейчас на грани слез — опять. Разными способами Томас делал мне больно уже миллион раз. Еще один не имеет значения. Тем более что я жажду эту боль. Жажду, чтобы она сожгла меня дотла. Однажды Томас сказал, что после него я не захочу ни одного другого мужчину. И именно этого я и жду. Потому что на Томаса все равно никто не может быть похож. Если мне не суждено быть с ним, то рядом со мной не будет никого другого. Я останусь одна. Это именно то, чего я всеми силами хотела избежать… и чего хочу прямо сейчас.
— Я не против, — шепчу я.
Со лба Томаса мне на грудь приземляется капля пота. Его дыхание становится прерывистым. Томас хочет этого так же сильно, как и я. Скорее всего, сила собственного желания его даже пугает.
— Я вряд ли смогу остановиться… — медленно говорит он, взвешивая каждое слово, — когда… окажусь внутри.
Я кладу ладонь на его резко очерченную челюсть и провожу ногой ему по бедру.
— Но ты все сделаешь хорошо. Ты всегда делаешь мне приятно. Томас. Пожалуйста.
Мои надутые губы стали последней каплей. Свирепое выражение его лица возвращается, глаза становятся темнее, а на щеках расцветает лихорадочный румянец. Отстранившись, Томас тянет меня за руку. Я взвизгиваю, когда внезапно оказываюсь стоящей на коленях лицом к нему.
Тяжело дыша, мы молча смотрим друг на друга. В поле моего зрения попадает родинка на его ключице — которую раньше я никогда не замечала. Прикоснувшись к ней кончиками пальцев, провожу рукой по груди Томаса, ощущая, как на моей коже словно запечатлевается его сердцебиение. Наблюдаю, как от вдохов сокращаются одни мышцы и расслабляются другие.
Если у меня получится сосредоточиться как следует, то я могу притвориться, будто мы друг в друга влюблены. Так и происходит, когда любовь взаимная: вы можете себе позволить руководить друг другом и живете во имя своей половинки.
Схватив меня за руки, Томас поднимает их вверх и снимает через голову мою майку. Теперь я голая, как и он, и по коже бегают мурашки.
Его руки накрывают мою грудь. Дыхание и сердцебиение учащаются. Мою грудную клетку так сильно распирает от наплыва эмоций, что ребрам больно. Собственное возбуждение ощущается невероятно огромным. Чем больше Томас ласкает мою грудь, тем более нетерпеливой я становлюсь. Извиваюсь всем телом, чтобы прижаться низом живота к его члену, и Томас низко стонет.
Отпустив мою грудь и отодвинувшись, Томас хватает меня за шею, поворачивает к себе спиной и наклоняет над кроватью. Я охотно подчиняюсь и опускаюсь на локти, в то время как моя задница оказывается высоко поднятой.
Томас стискивает мои ягодицы, массирует их. Кожу поясницы и живота покалывает от удовольствия, а до сих пор нетронутый анус сжимается.
По внутренней стороне бедер стекает моя влага. Томас подхватывает густую струйку пальцем и проводит им по моим складкам.
Мое тело охватывает прерывистая дрожь, заставляющая беспокойно извиваться. Обернувшись назад, я вижу, что Томас наблюдает за собственными действиями. Нахмурившись, он добавляет еще один палец и погружает их в мою тесную вагину. Томас раздвинул мои ягодицы, и я ощущаю себя совершенно беззащитной под его внимательным взглядом.
Но он явно недоволен. Ему этого мало. Я понимаю это по его нетерпеливому выражению лица и позе.
Вонзив ногти мне в ягодицы, он раздвигает их еще шире. И тут я чувствую, как плотное кольцо мышц ануса расслабилось, а между ног стало так мокро, что меня накрывает волной похоти и стыда. Потом Томас делает нечто, что отправляет мое возбуждение на новый, до сих пор недосягаемый, уровень.