— Мне это нужно. Мне нужно, чтобы ты…
— Что именно?
— Двигался.
— И все?
— Нет. Этого мало, — прижавшись к нему сильнее, я выше поднимаю ногу, закинутую ему на бедро. — Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.
Сама не могу поверить, что произнесла это вслух. И поверить не могу, что это сейчас был мой голос — отчаянный и тонкий, как у маленькой девочки.
Дыхание Томаса становится резким. В его глазах мерцает восторг и напористость, против которых совершенно невозможно устоять. Я чувствую, как между нами все меняется. На что бы до сих пор ни были похожи наши несуществующие отношения, они изменились.
— Трахнуть тебя? Своим большим твердым членом?
Я шокирована и возбуждена одновременно. В голове воет сирена — я нарушила все мыслимые и немыслимые границы. Все это неправильно, но в меня вонзается его низкий хриплый голос, и ткань своих белых девчачьих трусиков я ощущаю пропитанной насквозь. Ощущаю каждую вытекающую из себя каплю.
— Да. О боже, пожалуйста, — я снова и снова прижимаюсь бедрами к его неподвижному телу.
— И у тебя получится его принять? — Томас опускает свой лоб на мой. — Ты такая маленькая, он может не поместиться внутрь.
Я вздрагиваю от его слов.
— Нет. Нет-нет, получится. Я это знаю. Уверена, — всхлипываю я, играя свою роль в этой странной игре.
— А что, если будет больно? Что, если он растянет тебя так сильно, что тебе будет больно? — вздрогнув, его пальцы сильней обхватывают мое лицо. Ему нравится этот контроль. Он получает удовольствие от власти, которую имеет надо мной.
— Плевать. Мне на все плевать. Я вынесу боль. И сделаю что угодно.
— Чтобы заполучить мой член?
Никого сексуальнее его я еще никогда не видела. Высокий и хмурый. С лицом, где мозаикой соединились жажда и похоть.
Да. Я сделаю что угодно. Чтобы заполучить тебя.
Кивнув, я тихо отвечаю:
— Да. Я сделаю что угодно для тебя, чтобы ты помог мне повзрослеть.
Томас издает стон и опускает руки на мои бедра. Я ожидаю, что он приподнимет меня, но, прижав меня к двери, он делает шаг назад.
— Не сегодня, — его грудь сотрясается от рваного дыхания. — Иди домой, Лейла.
— Но…
Томас убирает прядь непослушных волос мне за ухо.
— Тебе стоит еще немного оставить свою наивность при себе. Поэтому иди домой.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Мне приснился дурной сон, и теперь я не могу заснуть снова. Ворочаюсь в постели уже несколько часов.
Разочарованно вздохнув, я встаю. В те времена, когда Калеб еще не уехал, я звонила ему, не глядя на часы, и просила меня обнять. Представить не могу, что наши отношения когда-нибудь вернутся к подобной близости.
Мне так одиноко. Я не чувствовала себя такой одинокой, с тех пор как ко мне переехала Эмма.
Включаю свет и, взяв с тумбочки свой блокнот, открываю последнюю страницу, на которой писала. Большим пальцем провожу по остаткам бумаги на спирали, где когда-то была страница.
И мое стихотворение.
Прежде чем отправить меня домой, Томас вырвал страницу со стихотворением и оставил ее себе. Молча и не сводя с меня глаз, сложил листок пополам и убрал в карман.
Я дрожу под одеялом, как будто его взгляд и сейчас направлен на меня. Горячий и пропитанный желанием. Я тут же вспоминаю, как было мокро между ног, когда я набросилась на него, и как он отверг меня, ни разу при этом не прикоснувшись — только пальцем к груди и животу и в тот день, когда положил ладонь мне на щеку.
Я умираю как хочу его. У-ми-ра-ю. В моих мыслях лишь он и то, насколько это аморально. С каждым днем я захожу слишком далеко.
Интересно, когда это прекратится? И каким образом? Почему я не в состоянии контролировать саму себя?
Пытаясь сочинить хоть что-нибудь, я стучусь головой об изголовье кровати. Все не то. Я хочу писать, но заставить себя не могу. Поэтому решаю почитать. Возможно, Барт или Плат вдохновят.
Барт уверяет, что когда все безнадежно, в этом нет ничего страшного, а Плат говорит убить себя, поэтому я откладываю книги в сторону.
Потом беру со стола ноутбук и на сайте университета изучаю профиль Томаса. С тех пор как начала ходить к нему на занятия, я видела его страничку миллион раз, но при виде его лица у меня по-прежнему перехватывает дыхание. Оно красивое, без улыбки, недосягаемое.
В поле зрения попадает телефон его кабинета — мелко написанные десять цифр прямо под адресом. Его номер я видела и раньше, но никогда не думала о звонке.