В ответ на мои тихие слова его хватка в моих волосах усиливается, и Томас делает глубокий вдох.
— Тогда мы будем пытаться, пока не поместится, — он тянет за волосы, запрокидывает мою голову назад, от чего напрягаются мышцы шеи, и проводит головкой по моим губам.
Я приоткрываю рот, чтобы пососать самую верхушку, и тут же издаю стон от его вкуса — солоноватого с легкой сладостью, мужественного и терпкого. А кожа такая нежная и мягкая. Я боюсь нечаянно прикусить. О, а еще он такой горячий, что все мысли про зиму и холодный ветер тут же испаряются.
Облизывая головку и погружая кончик языка в бороздку, я пробую ее вкус и текстуру. Нависая надо мной, Томас громко стонет и обеими руками держит мои волосы в плену. Внезапно чувствую соленый вкус и от неожиданности останавливаюсь.
Это предэякулят. Ну конечно.
По венчику головки стекает капля, которую я тут же ловлю языком.
— Бля-я-я… — хрипит Томас.
Я снова погружаю в рот головку, но теперь на этом не останавливаюсь и беру член глубже, пока он не оказывается зажат между нёбом и языком.
— Черт, — снова ругается Томас, и я встречаюсь с ним взглядом. В его глазах ревет пламя. Он так смотрит на меня, словно собирается оттрахать до потери пульса. Чтобы вознаградить его за такой взгляд, я провожу языком по нижней стороне члена, давая понять, что Томас может делать со мной что угодно.
Мышцы его живота сокращаются, но когда я протягиваю руку, чтобы нырнуть под толстовку, он качает головой.
— Нет-нет. И задери повыше юбку. Хочу видеть, как будут дрожать твои бедра от силы моих толчков.
Я поднимаю подол юбки, и в этот момент Томас начинает понемногу погружаться в мой рот, прислонив голой задницей к покрытому снегом дереву. Я вздрагиваю от ледяного прикосновения. Он не останавливается, и у меня начинает ныть челюсть, а потом двигается. Короткими и сильными толчками.
Несмотря на то, что его член у меня во рту, я ощущаю его всем телом, как будто сейчас разойдусь по швам или взорвусь от ощущения наполненности.
— Боже, как хорошо… — начинает он, а потом, не сбавляя темпа, издает эротичный полустон-полурык. — Охренеть, до чего же хорошо у тебя получается. Если бы не знал, то решил бы, что ты уже делала это раньше.
До этой секунды я боролась с сильным глоточным рефлексом, но сейчас чувствую удовольствие, которое, впрочем, долго не длится. Томас вытаскивает член, но продолжает удерживать рукой мою челюсть. Согнувшись в талии, он нависает надо мной.
— Ты уже делала это, Лейла? Кто-то тебя научил?
«Научил». Это слово и все его формы не в первый раз возникают между нами. Не будь Томас сейчас таким серьезным и не будь его прикосновения такими обжигающими, я бы посмеялась над его вопросом.
Но я лишь качаю головой — или пытаюсь, потому что он крепко держит меня за волосы.
— Нет. Ни разу.
Ты мой единственный учитель.
Смелости произнести вслух эти слова у меня не хватает, но подразумевались именно они. Облизав свои влажные губы, я с удивлением обнаруживаю на нижней крупную каплю слюны. Пытаюсь посмотреть ему в глаза, но он стискивает мою челюсть еще сильней, и я всхлипываю.
— Томас, мне больно.
На самом деле нет, но даже если и так, я все равно не возражала бы. Мои слова призваны свести его с ума. И миссия выполнена.
Его жесты становятся еще менее изящными, чем были раньше. Томас рывком погружает член мне в рот, продвинувшись на этот раз чуть глубже, и я кашляю от вторжения. Он тут же его вынимает и дает отдышаться. Едва я справляюсь с дыханием, Томас повторяет свои действия, и так несколько раз.
— Вот что происходит, Лейла, — его речь невнятная и резкая одновременно. — Вот что происходит, когда я сказал тебе что-то не делать, а ты перечишь. Когда ты заявилась сюда в своей чертовой фиолетовой шубе и короткой юбке и смотришь на меня своими огромными фиолетовыми глазами.
Тяжело дыша, Томас держит темп, который можно счесть карающим, вот только он совсем не такой. Он кажется… вышедшим из-под контроля и отчаянным, и мне это нравится. Всем происходящим я восхищена каждой клеткой тела. Бедра начинают дрожать, как Томас и предсказывал. Грудь набухла, а тату горит огнем.
— Это все ты. Ты заставляешь меня так себя вести, — подавшись в очередной раз бедрами вперед, говорит Томас, и от давления у меня на глазах выступают слезы. — Ты заставляешь меня надругаться над твоим ртом.
От его надломленного голоса я не могу сдержать собственный стон и ласкаю движущийся у меня во рту член языком. Громко выругавшись — этот звук эхом пронесся по всему моему телу, — он резко достает член и изливается мне на подбородок и шею. Густые капли медленно сползают вниз по моей коже, некоторые из них пропитывают горловину моего белого свитера, а некоторые спускаются к груди.