К слову, о земных… почему к нам идёт Бардо?
–Дориа такая счастливая, – надо же, и этот полукровка чёртов заметил! а может и нашу мысль понял. Понял, что будем безжалостны.
–Не понимаю о чём ты, – Сигер сразу отходит в сторону, успевает подмигнуть мне. Подлец и трус. В этом вся его суть – чуть что, он в воду и кругами по воде. Нет в нём сострадания и желания помочь выкрутиться, нет в нём ничего, за что я ему, когда придёт время, жизнь сохранить должна.
Кроме моей отвратительной сентиментальности!
–И? – я стараюсь не ссориться с Бардо, я не Идия, я не буду показывать ему своего раздражения до последней минуты, потому что пока я не понимаю что в нём такого видит Морской Царь, что неизменно приближает его к себе.
–Мне кажется, будет жестоко, если лишить её этого счастья, – отзывается Бардо. Он смотрит с грустью, но меня это не трогает. Он сострадателен и глуп, если полагает, что честь сестры, честь морского царства стоит какого-то там редкого, пробегающего волной счастья. Да и с кем? С человеком, прости, Океан!
–Вы же жестоки, я знаю, – продолжает Бардо. – В вас обоих нет сострадания, даже капли жалости! Впрочем нет, ни в обоих. Во всех вас. И в Идии, она назвала меня ублюдком, словно я виноват в своём происхождении. И в Алане, которая легко передает все слова отцу, не задумываясь о том, правильно это или нет, и в Сигере, и в тебе…
–Ну так пойди на берег! – советую я. Мне надоело. Надоело, что весь вечер ко мне пристают. То Алана со своими «потанцуй, сестра!», но ладно, это хоть пользой ушло. То Идия со своими попытками вести следствие, явно отцом послана! То Сигер…
Но они мне хотя бы по крови близки. А этот полукровка кем себя возомнил? Я уже хочу добавить, хочу раскатать его, как полагается, как он заслужил, но спохватываюсь.
Тихо, Эва, тихо! Имена морских ветров и морских течений тебя заклинаю! Эва, ты не знаешь почему Морской Царь его приближает. Ты не знаешь что он в нём видит. Так что закрой рот!
–Прости, брат, тяжело мне. Ноша на плечах наших редкая, – сказать «брат» по отношению к этому полукровке мне тяжело, но я заставляю себя это сделать. Я не Идия, я могу и промолчать, и подстроиться, если надо.
–Нам всем дано мало счастья, – он качает головой, – я не обижаюсь, просто будет жестоко, если…
–Жестоко? – я уже овладеваю собой, потому мне есть что сказать, – а видеть как он стареет? Или ещё хлеще – знать, что Царь Морской не допустит никогда? Пусть лучше она не успеет утонуть в своих надеждах. Они всё равно не сбудутся. И ты это знаешь. И это будет высшим проявлением жалости.
Бардо цепенеет, ему нечего мне сказать. вот что я люблю по-настоящему – так это выворачивать ситуацию так, чтобы оказаться правой. Хотя бы логически, а мораль она такая стирающаяся и разная, что как-нибудь управлюсь.
***
–Сколько ж можно пить-то! – я возмущаюсь уже всерьёз. Во-первых, общество Сигера раздражает. Во-вторых, две царственные особы ждут какого-то земного человека, а он даже не торопится. И где у этих людей уважение?
–Он царевичу даёт последние наставления. Завтра Царь ответ подготовит и передаст для них, – отзывает Сигер.
Я хочу ответить, но не успеваю. Шаги. Наконец-то! В морском Царстве все шаги звучат по-разному. И людские – неловкие, нелепые, чужие, я явно различаю.
Подлец-посол появляется, не ожидая подвоха. Видит нас, стремительно трезвеет. Да поздно. Мы у себя дома. Нам наш дом в помощь. Симон ещё рвётся, не понимая, что увяз, пытается кричать, но Сигер затыкает ему рот его же платком, и мы уже в четыре руки тащит его к нужному месту.
Тут быстрое течение. Быстрый коридор между дворцом Царя и его темницей. И мы казним тут, когда нет времени или нужды содержать преступников.
Симон барахтается до последнего, но мы сильнее. Вода сама рвётся нам навстречу, плещет в лицо посла, но не касается нас. Ещё бы!
Наконец вода достигает лица человека и затягивает его в себя. Можно и выпустить неподатливое людское тело, выдохнуть.
–Тяжёлый, зараза! – выдыхает Сигер. – Чем их там на земле кормят-то?
–Мясом и хлебом, – смеюсь я. у нас-то ни того, ни другого. Нам и не надо.
Тело услужливо всплывает. Сигер вытаскивает изо рта мертвеца его платок. Просто платок – это не несчастный случай, это уже убийство, а так – заблудился, утонул спьяну…