Он вошёл в бар «Дикая кошка» в семнадцать минут девятого. Его первым впечатлением был густой табачный дым и шум. В дальнем конце зала играла небольшая рок-группа, преисполненная энтузиазма. На танцевальной площадке размером семь на семь в такт музыке двигались пары возраста Келли или моложе; а вот и Пьер Ламарк, он сидит за столом с несколькими знакомыми — или так кажется, судя по их поведению. Келли прошёл в туалет, во-первых, по необходимости и, во-вторых, чтобы осмотреть помещение. Сбоку был ещё один вход, но не ближе к столу, за которым сидел Ламарк, чем тот, через который вошли он и Келли. Самый прямой путь к белому кадиллаку проходил мимо стойки бара, у которой сидел Келли, и поэтому он решил остаться именно здесь. Он заказал пиво и повернулся в сторону рок-группы. Стол, за которым сидел Пьер Ламарк, оказался в поле его зрения.
В десять минут десятого к Ламарку подошли две молодые женщины. Одна села ему на колени, другая наклонилась и стала покусывать его за ухо. Двое соседей по столу без особого интереса следили за тем, как женщины передали ему что-то. Келли не заметил, что именно они передали, потому что смотрел на рок-группу, стараясь не глядеть слишком часто в направлении Ламарка. И тут же сутенёр сам открыл секрет: оказалось, увидел Келли без всякого удивления, что это деньги — Ламарк демонстративно добавил банкноты к толстой, свёрнутой в трубку пачке, которую достал из кармана. «Шиковые деньги», понял Келли, не пожалевший времени, чтобы узнать этот термин, определяющий важную часть публичного образа сутенёра. Первые две женщины удалились, и скоро к Ламарку подошла ещё одна, которая оказалась составляющей непрерывного потока. Келли увидел, что и к его соседям по столу также все время подходили женщины. Все трое сутенёров пили коктейль за коктейлем, платили за них наличными, шутили с обслуживающей их официанткой, временами лапая её и тут же щедро одаривая чаевыми в качестве компенсации.
Келли время от времени менял позу; он снял пиджак и закатал рукава, стремясь создать в глазах посетителей бара другой образ, и ограничился двумя стаканами пива, стараясь растянуть их на как можно более длительный срок. И хотя окружающее не доставляло ему удовольствия, он старался, не обращая внимания на отталкивающую атмосферу, следить за происходящим вокруг. Кто куда пошёл. Кто появился и кто исчез. Кто остался. Кто засиделся на одном месте. Скоро Келли начал разбираться в развитии событий, узнавать отдельных их участников, которым присваивал вымышленные имена. Внимательнее всего он наблюдал за поведением Ламарка. Тот, не сняв пиджака, сидел спиной к стене и оживлённо беседовал со своими компаньонами, но это не походило на близость друзей. Шутки, которыми они обменивались, казались натянутыми. В их манерах проглядывала излишняя экспансивность, не свойственная людям, которые собрались вместе с любой целью, кроме денег. Даже сутенёры иногда испытывают одиночество, подумал Келли, и хотя они держались своей компанией, чувствовалось, что их связывают только деловые отношения. И тут же он постарался отбросить свои философские размышления. Раз Ламарк не снимает пиджак, причина тут может быть только одна — он вооружён.
Сразу после полуночи Келли, надев пиджак, ещё раз прогулялся в туалет. Закрывшись в кабине, он достал автоматический пистолет, спрятанный в кармане, и сунул его под поясной ремень. Два стакана пива за четыре часа. Должно быть, его печень уже устранила алкоголь из крови, а даже если и не устранила — два стакана пива не могут оказать какого-то воздействия на такого крупного мужчину, как он. Келли надеялся, что столь важное соображение соответствует действительности.
Он точно рассчитал время. В пятый раз, намыливая руки, Келли увидел в зеркале, как открылась дверь. Он видел только затылок, но ниже темных волос был белый костюм, и потому Келли не торопился и выжидал, пока не услышал шум спускаемой воды. Этот парень следит за собственной гигиеной, подумал он. Мужчина повернулся, взгляды их встретились в зеркале.
— Прошу прощения, — произнёс Пьер Ламарк. Келли сделал шаг в сторону, все ещё вытирая руки бумажным полотенцем.