Но все это отвлекало его от первоначального вопроса: какие чувства он испытывает в связи с ликвидацией Ламарка? И единственный ответ, который ему удалось найти в собственном сознании, гласил: никаких. Профессиональное удовлетворение от того, что он сумел осуществить что-то трудное, не давало ощущения радости из-за самой природы операции. Прервав жизнь Пьера Ламарка, он удалил что-то отвратительное с поверхности планеты. А деньги он забрал просто потому, что таков был его тактический ход, обманный манёвр и, уж конечно, не цель. Он не отомстил за смерть Пэм. Устранение Ламарка мало что изменило. Это походило на то, как наступают на неприятное насекомое, — ты давишь его и идёшь дальше. Он не будет стараться переубедить себя, но совесть не станет беспокоить его, и на данный момент этого было достаточно. Этот маленький эксперимент прошёл успешно. После всей моральной и физической подготовки он убедился, что сумеет справиться с поставленной задачей. Закрыв глаза, Келли сосредоточился на предстоящей операции. Убив немало людей, которые были лучше Пьера Ламарка, теперь он мог с уверенностью думать о том, как убить тех, кто хуже этого сутенёра из Нового Орлеана.
Грир с удовольствием увидел, что на этот раз они приехали к нему. В общем-то, ЦРУ было гостеприимней. Джеймс Грир приказал выделить им место на стоянке для высокопоставленных гостей — аналогичная стоянка у Пентагона всегда заполнена случайными машинами и ею трудно пользоваться — и подобрал комнату для совещания, гарантированную от прослушивания. Каз Подулски намеренно расположился в кресле на дальнем конце стола, поближе к вентиляционному отверстию системы кондиционирования, чтобы табачный дым не беспокоил никого в комнате.
— Голландец, ты оказался прав насчёт этого молодого парня, — сказал Грир, передавая присутствующим копии рукописных заметок, которые были доставлены два дня назад.
— Жаль, что никто не догадался приставить к его виску дуло пистолета, чтобы заставить поступить в школу подготовки офицеров. Он стал бы младшим офицером вроде тех, какими были мы.
С дальнего конца стола послышался смешок адмирала Подулски:
— Немудрено, что он оставил военную службу, — заметил он с беспечной горечью.
— Я бы не рискнул приставлять к его виску дуло пистолета, — усмехнулся Грир. — На прошлой неделе я всю ночь читал его заметки. Этот парень ничего не боится во время полевых операций.
— Ничего не боится? — спросил Максуэлл с лёгким неодобрением в голосе. — Ты хочешь сказать, Джеймс, что он излишне горяч?
Лучше найти компромисс, подумал Грир.
— Парень любит действовать самостоятельно, по собственной инициативе. Он служил под командованием трёх офицеров, и они поддержали все его действия, кроме одного.
— "Нежный цветок"? Когда он убил майора из группы политического реагирования?
— Совершенно верно. Его лейтенант был вне себя от ярости, но если этот парень действительно стал свидетелем такого, мы можем обвинить его лишь в поспешности принятого им решения, когда он бросился вперёд очертя голову.
— Я читал об этом, Джеймс. Сомневаюсь, что я сам на его месте сумел бы удержаться от того же, — заметил Каз, поднимая взгляд от записок. Лётчик-истребитель всегда лётчик-истребитель. — Вы только посмотрите на это! У него хороший стиль письма! — Несмотря на акцент, Подулски старательно изучил язык принявшей его страны.
— Выпускник средней школы ордена Иезуитов, — напомнил Грир. — Так вот, я изучил оценку операции «Лидер», проделанную у нас. Анализ Келли по всем основным аспектам совпадает с нашим, исключение составляют несколько мест, где он чересчур прямолинеен.
— Кто занимался анализом операции в ЦРУ? — спросил Максуэлл.
— Роберт Риттер. Он специалист по Европе, но его привлекли к этой работе. Хороший человек, не любит говорить, но знает полевую оперативную работу.
— Оперативник? — спросил Максуэлл.
— Да. — Грир кивнул. — Отлично проявил себя, когда работал резидентом в Будапеште.
— А почему, — поинтересовался Подулски, — понадобилось привлекать специалиста из другого управления ЦРУ для оценки операции «Кингпин»?