Вообще-то между ними существовала только одна разница. Являясь членом команды Белого дома, Уолли работал внутри системы. При этом, однако, он делился всеми сведениями со своим товарищем по школе, в чем не было ничего плохого, потому что оба имели допуск к секретным документам, полученный ими от службы безопасности. К тому же Хикс нуждался в помощи умного и хорошо подготовленного человека, которого он понимал и которому верил.
Хикс не знал, что Хендерсон уже давно сделал ещё один шаг, опередив его. Если он не мог изменить политику правительства изнутри, решил Хендерсон во время Дней Возмущения, последовавших вслед за вторжением в Камбоджу, надо заручиться поддержкой извне — поддержкой какой-то другой организации, способной помочь ему не допускать действий правительства, угрожающих безопасности всего мира. Было немало других людей в разных странах, которые разделяли его отвращение к войне, людей, понимавших, что нельзя заставить народ признать правительство, которого они не желают. Первый контакт произошёл у него в Гарварде — это был приятель, принимавший активное участие в движении за мир. Теперь Хендерсон был связан с другим человеком. Пожалуй, ему следовало поделиться этим обстоятельством со своим другом, вот только время для этого неудачное. Уолли может не понять его.
— ... должны заключить, и заключат, — произнёс Хендерсон, давая знак официантке, чтобы принесла ещё пива. — Война закончится. Мы отведём домой свои войска. У Вьетнама будет правительство, которого хочет народ. Мы проиграем войну, и это станет полезным уроком для нашей страны. Это многому нас научит. Мы поймём, что наша мощь имеет пределы. Нам станет ясно, что нужно жить самим и дать жить другим. Вот тогда появится возможность установить всеобщий мир.
Келли проснулся уже после пяти. События прошлого дня утомили его больше, чем он рассчитывал. К тому же перелёты всегда вызывали у него усталость. Но теперь Келли чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Одиннадцать часов сна за последние сутки полностью сняли усталость. К нему вернулись бодрость и готовность действовать. Глядя в зеркало, он увидел густую щетину, покрывшую его лицо за двое суток. Отлично. Затем он выбрал одежду — тёмную, мешковатую, неновую. Келли отнёс её вниз, в прачечную, где выстирал все в горячей воде, добавив побольше хлорки, чтобы ткань выглядела ещё более потёртой, а краски — поблёкшими. В результате и без того изрядно поношенная одежда стала совсем неприглядной. Старые белые носки и кроссовки дополнили картину, хотя они были отнюдь не такими грязными и изношенными, как это казалось на первый взгляд. Рубашка были излишне велика, а рукава — чересчур длинными, что вполне устраивало Келли. Картину завершил парик, сделанный из жёстких черных волос, изготовленный в Азии. Он подержал его под горячей водой из крана, пока тот не промок, и затем причесал волосы — не слишком длинные — намеренно неряшливо. Надо придумать способ сделать ещё и так, чтобы от него дурно пахло, подумал Келли.
Природа обеспечила его дополнительным прикрытием. На город накатывалась вечерняя гроза, нёсшая с собой сорванные с деревьев листья и дождь, под который Келли попал по пути к своему «фольксвагену». Через десять минут он остановился у соседнего магазина, торгующего спиртным, где купил бутылку дешёвого жёлтого вина и бумажный пакет, наполовину скрывающий бутылку, открутил винтовую пробку и вылил половину содержимого бутылки в сточную канаву. Все. Пора браться за дело.
Теперь все выглядит по-другому, подумал Келли. Это больше не был район, через который он мог проехать, не видя опасности или не обращая на неё внимания. Теперь это стало местом, где он искал эту опасность. Келли проехал мимо того места, куда он завёл Билли и его «плимут», повернулся, чтобы посмотреть, остались ли следы колёс, — их не было. Он тряхнул головой. Это принадлежало прошлому, а его мысли были заняты будущим.
Во Вьетнаме, казалось ему, всегда существовала окраина леса, граница, через которую ты проходишь и попадаешь из открытой или обработанной сельскими жителями местности в джунгли, в его сознании там кончалась безопасность, потому что именно в джунглях таился противник. Это являлось всего лишь психологической границей, скорее воображаемой, чем реальной, но сейчас, осматриваясь по сторонам, Келли ощутил то же самое. Только на этот раз он был один, его не сопровождали товарищи в камуфляжных зелено-коричневых комбинезонах. На этот раз он проезжал через границу и попадал в джунгли в машине, усеянной пятнами ржавчины. Он нажал на педаль газа и тут же оказался в джунглях — и снова на войне.