Сейчас он двигался главным образом по узким переулкам, медленно, пошатываясь из стороны в сторону и описывая извилистую линию, напоминающую змею. Прежде чем вернуться на улицы, он задержался на несколько секунд, чтобы надеть тонкие хирургические перчатки. Время шло, и Келли миновал нескольких торговцев наркотиками вместе с их помощниками, выбирая подходящую цель. Его маршрут был тем, что он называл угловым поиском — он состоял из серии поворотов на девяносто градусов, совершаемых в районе, центром которого являлось, по сути дела, место, где Келли оставил свой «фольксваген». Как всегда, ему приходилось вести себя очень осторожно, но он был неизвестным охотником, и животные, за которыми он охотился, не имели представления о том, кем были они, считая хищниками самих себя. Ну что ж, они имели право на такие иллюзии.
Было уже почти три, когда он отыскал его. Одиночка, так привык называть их Келли. У этого дилера не было помощника, может быть, он являлся новичком в этом деле и все ещё осваивал профессию. Он не был старым или, по крайней мере, не казался таким с расстояния в сорок ярдов. Он стоял, считая выручку от вечерней торговли. На его правом бедре оттопыривалась куртка — без сомнения, там был револьвер, но он смотрел дулом вниз. Было заметно, что человек этот испытывал определённое напряжение, словно был настороже. Услышав шаги Келли, он поднял голову, повернулся и быстро взглянул на него, но тут же вернулся к прежнему занятию, не принимая во внимание приближающуюся фигуру, хотя дистанция между ним и Келли сокращалась.
Днём, перед выходом на операцию, Келли заставил себя съездить на яхту, воспользовавшись для этого «скаутом», — ему не хотелось, чтобы кто-нибудь в порту узнал, что у него есть и другой автомобиль, — и забрал кое-что. Приближаясь к Юниору — у каждого человека должно быть имя, на какое бы короткое время оно ни присваивалось, — Келли переложил бутылку из правой руки в левую. Затем правая рука выдернула чеку из кончика «громовой палки», которая висела на петле с левой стороны под заново купленной походной курткой. «Громовая палка» представляла собой простой металлический стержень восемнадцати дюймов в длину с навинченным на его конец цилиндром и чекой, висящей на короткой тонкой цепочке. Приближаясь к Юниору, Келли снял палку правой рукой с петли.
Дилер снова повернул к нему голову с очевидным раздражением. По-видимому, у него возникли трудности со счётом, и теперь он раскладывал банкноты по их достоинству. Наверно, приближение Келли отвлекло его, а может быть, он просто был малограмотным, что казалось более вероятным.
Келли споткнулся и упал на тротуар, опустив голову и стараясь выглядеть побезобиднее. Вставая, он бросил взгляд назад. На расстоянии более сотни ярдов не было ни души, а огни проезжающих машин, заметил он, были красными — значит, все ехали от него. Подняв голову, Келли не увидел перед собой никого, кроме Юниора, заканчивающего свою ночную работу, и готового отправиться домой, чтобы выпить перед сном или заняться ещё чем-нибудь.
Расстояние между ними сократилось до десяти футов, и дилер по-прежнему не обращал на него никакого внимания, словно Келли был бродячей собакой. За мгновение до удара его охватило радостное возбуждение — ты уже знаешь, что все у тебя пройдёт удачно и тебя охватывает чувство взволнованного удовлетворения, когда враг находится в зоне поражения, ещё не подозревая, что его время подошло к концу. В это мгновение ты чувствуешь, как кровь пульсирует у тебя в теле, когда одному тебе известно, что ночная тишина сейчас будет нарушена, и ты испытываешь удивительное ощущение власти над жертвой. Правая рука Келли начала высовываться из-под куртки, он сделал ещё один шаг, все ещё двигаясь не к цели, а явно стараясь обойти дилера, и взгляд преступника снова метнулся в его сторону. В глазах торговца не было страха, в них отсутствовало даже раздражение. Он не попытался, разумеется, отойти в сторону — это люди должны обходить его, а не наоборот. Для него Келли был всего лишь посторонним предметом, находящимся на улице, представлял ничуть не больший интерес, чем масляное пятно на асфальте.